 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
даже не посмотрел, живы ли они. Потребовалось четыре секунды, чтобы запрыгнуть в
истребитель: он был пуст. Радио было включено, и оттуда доносилось: "БИ-один,
отойдите в сторону с линии огня". Вероятно, они все же следили недостаточно
внимательно. Может, видя меня, решили, что я один из агентов. Но я не мог управлять
истребителем: нужно время, чтобы разобраться в системе управления.
Но я смог бросить только один взгляд. Выпрыгнул и побежал назад, потратив на
возвращение чуть больше времени, потому что на бегу наклонился и подобрал ружье
упавшего агента.
Я едва успел передать его одному из рыцарей, когда появились два истребителя и
повисли в двадцати-тридцати футах над лугом. Не знаю, видели ли они, как я бежал.
Вспыхнули их прожектора, обыскивая луг и края леса. Я прижался за стволом вместе с
рыцарем, давая ему десятисекундный курс обучения стрельбе из ружья-бластера, потом,
когда прожектор переместился, перебежал за другое дерево.
Выглядывая из-за него, я прицелился в один из прожекторов, и почти одновременно, на
мгновение раньше, выстрелил и рыцарь в другой. Мне, вероятно, не следовало
удивляться. Рыцари достаточно сообразительны, чтобы не дать себя ослепить, и у этого
хватило ума разбить прожектор. Но использовать совершенно незнакомое оружие через
двадцать секунд после того, как впервые взял его в руки, и при этом попасть в цель... я
слышал, папа однажды сказал, что нет предела возможностям человека. Теперь я понял,
что он имел в виду.
Единственная проблема заключалась в том, что секунду спустя этот парень разбил
прожектор и в покинутом истребителе. Я предпочел бы оставить его целым.
Но через две-три секунды, придя в себя, истребители начали стрелять по лесу. Но
стреляли недолго. Позже я узнал, что капитан корвета приказал им прекратить стрельбу:
Клентис кель Деруп ему нужен живым.
Но тогда я этого не знал. Видел только, что стрельба прекратилась. На время все
затихло, и через четыре-пять минут показался сам корвет и повис в пятнадцати футах над
землей. Яйцеобразной формы, с плоским дном, он был около двухсот футов в длину. Я
смутно видел его орудийные башни, которые легко могли разнести хижину и
окружающие деревья.
Но капитан не рисковал своими прожекторами.
И тут кто-то, вероятно, сам капитан, заговорил в громкоговоритель: - Клентис кель
Деруп! Выходи и сдавайся! Сдавайся, или мы тебя уничтожим.
Мой голос похож на папин, особенно в коммуникатор. Нужно было говорить, как он,
говорить то, что сказал бы он в данных обстоятельствах, на случай, если на корвете кто-
то знал его.
- Это вам ничего не даст, - ответил я в коммуникатор. - Вас послали не убивать меня.
Правительству нужен показательный суд.
- У меня есть кое-что нужное вам - я сам. А у вас есть то, что нужно мне, - моя дочь.
Если вы отпустите ее в лес, к брату и матери, я сдамся. Что скажете?
- Боюсь, что нет, кель Деруп, - ответил громкоговоритель. - Не в такой
последовательности. Но я сделаю встречное предложение. Прежде всего, я действительно
предпочитаю взять вас живым. В этом вы правы, хотя можно и мертвым. Если вы
сдадитесь, после того как вы окажетесь в наших руках, мы отпустим вашу дочь. Если нет,
мы выбросим ее мертвое тело из корабля и сожжем вас троих из бластеров.
- А теперь выходите из хижины, подняв руки, и ложитесь на землю лицом вниз. - Он
помолчал. - У вас одна минута на принятие решения.
Одна минута!
У хижины есть задняя дверь. Я побежал к ней и нырнул внутрь, в густую тьму. Мое
дерево находилось лишь в десяти футах от хижины, и около хижины лежала груда дров. Я
укрывался за ней. Меня не должны были увидеть.
Пастух все еще был в хижине. Я смутно видел его при свете звезд. - Ты! - сказал я. -
