 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
отдохнуть. Весь месяц он ни днем ни ночью не знал покоя: помогал Ганнибалу, носил
корзины с бутылками и, между прочим, торговался с назойливыми рестораторами, чьи
клиенты прослышали о замечательном напитке. Когда в экономике царит дефицит,
отметил Пэдуэй, не надо заботиться о качестве - был бы товар! Он уже подумывал еще об
одном займе у Томасуса - на новый аппарат, только на этот раз сделанный не из отбитых
молотками неровных полосок меди, а из пропущенных через прокатные валки листов.
Однако сейчас, смертельно устав от самогонном бизнеса, Мартин страстно мечтал
развлечься, то есть посидеть в Ульпиевой библиотеке, Глядя на себя в зеркало, Пэдуэй
думал, что внутренне он совсем не изменился: все так же не любит торговаться и орать на
прохожих. Но внешне... Никто из былых знакомых теперь бы ею не узнал. Пэдуэй
отпустил короткую рыжеватую бородку - отчасти оттого, что никогда в жизни не брился
опасной (и тупой!) бритвой; отчасти же оттого, что всегда втайне мечтал о бороде,
полагая, что при этом не так выделялся бы его крупный, хотя, безусловно, благородный
нос.
Он подобрал себе далматику - византийского стиля длинную тунику с широкими
рукавами. Брюки от твидовом костюма придавали ему вид несколько нелепый, но
щеголять в модных коротких штанах в преддверии наступающей зимы Мартин не хотел.
Наряд завершал плащ из грубой шерсти - попросту большое квадратное одеяло с дырой
для головы. Нашлась и старушка, которая связала носки и нижнее белье.
В общем и целом Пэдуэй был весьма доволен собой и благодарил судьбу, сведшую его
с Томасусом. Сириец оказывал ему большую помощь.
К библиотеке Мартин подходил с тем же сладостным трепетом в груди, с каким юноша
ждет встречи с возлюбленной. И не остался разочарован. Он едва не заплакал от
нахлынувших чувств, когда, бросив первый беглый взгляд на полки, увидел "Историю
Вавилонии" Бероса, все работы Ливия, "Покорение Британии" Тацита и полный вариант
"Истории готов" Кассиодора. Ради знакомства с этими рукописями не один историк
двадцатого века с радостью совершил бы убийство. На несколько минут Мартин просто
растерялся, застыв подобно пресловутому ослу меж двух стогов сена. Затем с душевными
муками все же сделал выбор, посчитав Кассиодора более актуальным. Он вытащил
толстенные фолианты и сел за столик.
Это была тяжелая работа - даже для человска, свободно владеющего латынью. Но
невероятное многословие и вычурность стиля не беспокоили Пэдуэя - он искал факты.
- Прошу прощения, господин, - неожиданно раздался голос библиотекаря, - высокий
варвар с песочными усами - не твой человек?
- Вероятно, - сказал Мартин. - А что?
- Он заснул в Восточном отделе и так громко храпит, что читатели жалуются.
- Я разберусь, - пообещал Пэдуэй и пошел будить Фритарика. - Разве ты не умеешь
читать?
- Нет, - безыскусно ответил вандал. - Зачем? В моем замечательном поместье в
Африке...
- Да-да, знаю, старина. Но тебе придется либо учиться грамоте, либо храпеть на улице.
Фритарик сделал выбор незамедлительно и, обиженно ворча на восточно-германском
диалекте, удалился. У Пэдуэя сложилось впечатление, что его телохранитель весьма
невысоко ценит образование.
За столиком Мартина, листая Кассиодора, сидел представительный пожилой
итальянец, одетый просто и в то же время очень элегантно.
- Прошу прощения. Я хотел осведомиться, не прочитана ли эта книга. - О,
пожалуйста, мне нужен только первый том.
- Не беспокойся, дорогой друг, должен лишь предупредить тебя: обязательно клади
книги на место. Ярость Сциллы, оставленной Язоном без добычи, не идет ни в какое
сравнение с гневом высокочтимого библиотекаря... Позволь поинтересоваться, какого ты
мнения о трудах нашего славного префекта преторий?
