 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Вандал зевнул. - Прочитал, что хотел, Мартинус? Мне снилось мое прекрасное
поместье в Аф...
- Черт бы побрал... - взревел Пэдуэй и тут же осекся. - Как, нельзя уж и помечтать о
времени, когда я был богатым и уважаемым человеком?! Клянусь, моя честь...
- Успокойся, ты тут ни при чем.
- Да? Я рад. Судьба оставила мне одни лишь воспоминания... Но почему ты злишься,
Мартинус? У тебя такой вид, словно ты гвоздь готов перегрызть. - Ответа не последовало,
и Фритарик задумчиво продолжил: - Должно быть, вычитал что-то в этих книгах...
Хорошо, что я неграмотный. Так трепать себе нервы из-за событий, которые произошли
давным-давно! Я лучше помечтаю о своем прек... О, молчу, молчу, хозяин!
Пэдуэй, Томасус-сириец и еще несколько сот голых римлян парились в
Диоклетиановых термах. Банкир огляделся и мечтательно произнес:
- Я слышал, в прежние дни в бани пускали и женщин - прямо вместе с мужчинами...
Конечно, языческие времена - не то что сейчас.
- Влияние христианской морали, - сухо заметил Пэдуэй.
- Ну! - хохотнул Томасус. - Мы, современные люди, такие высоконравственные!..
Знаешь, на что жаловалась императрица Теодора?
- Да, - сказал Пэдуэй и поведал банкиру, на что жаловалась императрица Теодора.
- Проклятье! - в сердцах воскликнул сириец. - Всякий раз, когда у меня есть сальная
история, ты либо ее слышал, либо можешь рассказать лучшую.
Пэдуэй предпочел не объяснять, что прочитал все эти истории в книге, которая еще не
написана, - в "Анекдотах" Прокопия Кесарийского.
- Пришло письмо от родственника в Неаполе - занимается морской торговлей... Так
вот, Антиох получил вести из Константинополя. - Томасус выдержал многозначительную
паузу. - Война.
- Между нами и Империей?
- Во всяком случае, между Империей и готами. У них давно уже нелады - с тех пор, как
убили Амаласунту. Теодохад пытался увильнуть от ответственности, но, по-моему, наш
старый король-поэт доигрался.
- Далмация и Сицилия - вот горячие точки, - опрометчиво сказал Пэдуэй. - Еще до
конца этого года...
- Прорицаешь помаленьку?
- Нет, просто мне кажется... Сквозь пар сверкнул здоровый глаз сирийца - черный и
внимательный. - Мартинус, кто ты такой?
- Ты о чем?
- Есть в тебе что-то... не знаю, как сказать... странное. Ты проявляешь будто невзначай
самые необычные познания. А когда я пытаюсь распросить тебя о твоей родине, о том, как
ты попал сюда - уходишь в сторону.
- Ну... - промолвил Пэдуэй, лихорадочно соображая, как выпутаться. И вдруг придумал
ответ - правдивый, но весьма двусмысленный. - Видишь ли, я покинул страну в большой
спешке.
- А! По соображениям здоровья, надо полагать? Тогда я понимаю твою похвальную
скромность, - Томасус подмигнул.
Когда они неторопливо шли по Длинной улице к дому Мартина, разговор коснулся
бизнеса. Пэдуэй не скрывал своего удовлетворения.
- Я доволен. Новый перегонный аппарат будет готов на следующей неделе, а медными
листами заинтересовался один торговец, отплывающий в Испанию. Правда, сейчас я
ожидаю убийства.
- Убийства?
- Да. Фритарик и Ганнибал Сципио никак между собой не поладят. Ганнибал, получив
в подчинение двух людей, стал еще заносчивее, чем прежде. Он на Фритарике просто
верхом ездит.
