 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
вышвырнуть сицилийца за дверь мощным пинком в седалище.
- По-моему, мы совершили ошибку, - молвил вандал, с удовольствием выполнив
поручение. - Я запросто мог утопить негодяя в Тибре, и никто бы не заметил. Теперь жди
от него неприятностей. В глубине души Пэдуэй подозревал, что Фритарик прав, но только
вздохнул устало.
- Давай-ка лучше перевяжем твою руку. Смотри, сколько крови... Джулия, возьми
кусок полотна и хорошенько прокипяти. Да-да, прокипяти!
ГЛАВА 4
- Пэдуэй твердо решил заработать себе на жизнь, а до тех пор ни на что не отвлекаться.
Для достижения своей цели он не собирался лезть на рожон - например, изобретать порох
или пропагандировать среди ни в чем не повинных римлян теорию всемирного тяготения.
Однако известия о военных действиях напомнили ему, что о культуре и политике
забывать нельзя. Мартин и прежде не очень интересовался происходящими событиями. А
в древнем Риме, лишенном газет и электрической связи, еще проще было не думать ни о
чем, что выходило за рамки повседневной жизни.
Надо смириться с фактами. Он стал невольным свидетелем заката классической
западной цивилизации. Наступают Темные века. Почти на тысячу лет Европу окутает
тьма - остановится развитие культуры, науки, техники. Разумеется, люди, современником
коих он оказался, и представить себе подобною не могут. Приход тьмы - процесс слишком
длительный, чтобы заметить его на протяжении жизни одного поколения.
Как же быть? Способна ли отдельно взятая личность повлиять на ход истории?
Последователь Карлейля ответил бы на вопрос утвердительно. Толстовец или марксист
сказали бы "нет" - среда формирует человека, а не наоборот. Танкреди имел собственную
точку зрения, сравнивая историю с тугой сетью, очень прочной на разрыв.
Как одиночке приступить к делу? Известно, движущая сила прогресса - изобретение.
Но и в двадцатом веке, когда нет противодействия подозрительной и всемогущей церкви,
судьба профессионального изобретателя не из завидных. Да и чего он добьется своими
новшествами, даже если ему удастся избежать пагубною внимания стражей благочестия?
Миру уже открыты арабские цифры, а также искусство самогоноварения и проката
металлов, но сколько еще предстоит сделать за одну короткую жизнь!
Что остается? Коммерция? Знать относится к ней презрительно. Честно говоря, и сам
Пэдуэй, хоть и выдерживал конкуренцию древнеримских предпринимателей, в глубине
души не чувствовал себя настоящим бизнесменом. Политика? В век торжества острых
клинков и вывернутой наизнанку морали? Бр-р-р!
Как помешать наступлению тьмы? Империя могла бы выстоять, будь у нее лучше
развита связь. Однако колосс развалился, ему уже нанесен смертельный удар, по крайней
мере, на востоке: Италия, Галлия и Испания лежат под пятой варварских "гарнизонов".
Быстрая связь и надежное распространение фактов - вот что может спасти цивилизацию!
Самый жестокий захватчик не в силах уничтожить слово написанное, если минимальный
тираж книги пятнадцать сотен экземпляров.
Решено: надо стать издателем. Сеть истории, возможно, прочна, но, в конце концов,
Мартин Пэдуэй к ней еще не подступался.
- Доброе утро, мой дорогой Мартинус! - расплылся в улыбке банкир. - Как идут дела с
прокатом меди?
- Так себе. Местным кузнецам достаточно и медных полосок, а торговцы боятся давать
хорошие цены за товар, который пока не находит широкого спроса. Однако перспектива
есть.
- Рад это слышать. Чем же ты намерен заняться? - Вот, пришел к тебе за советом.
Скажи, кто сейчас издает в Риме книги?
- Книги? Книги? Никто, если не считать писцов, переписывающих для библиотек
истрепанные экземпляры, В Авентине есть несколько книжных лавок, но они торгуют
