 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
ограды стояла стража, а на противоположном берегу Тибра - специальный пост на случай,
если пленнику удастся преодолеть стену и вплавь перебраться через реку.
Три дня Пэдуэй не находил себе места - не давали покоя думы. Когда он уставал от
хождения из одного конца лагеря в другой, то садился. Когда уставал сидеть - принимался
расхаживать...
Какая вопиющая глупость - возомнить, что дела здесь можно вести с такой же
легкостью, как в Чикаго! Совсем другой мир - жестокий, грубый. Надо принимать это в
расчет, не то мигом пропадешь. Даже тертые интриганы-политики и прожженные
бандиты в военной форме зачастую плохо кончают. Каково же приходится тихому и
покладистому человеку? В самом деле, вот он старался ни во что не лезть - и в итоге
вляпался в дикую ситуацию из-за какой-то подзорной трубы! С таким же успехом можно
было вовсю пускаться в авантюры... Ну ладно, если ему суждено отсюда выбраться, то он
им еще покажет!
Четвертый день тоже не принес Пэдуэю успокоения. Охрана казалась чем-то
взбудораженной, Он пытался расспросить солдат и понял из их нелюбезных объяснений,
что возле Террачины должен состояться большой совет, где готы будут обсуждать свои
планы после потери Неаполя.
Мартин разговорился с одним из содержащихся под стражей патрициев: - Ставлю
солид, - заявил он, - что Теодохада скинут, а на его место изберут Виттигиса.
Патриций, бедняжка, клюнул и пошел на спор... Вскоре Пэдуэя навестил Томасус-
сириец.
- Тебя хотел повидать Нерва, но у него не хватило денег на достаточно большую
взятку... Как тут с тобой обращаются'?
- Терпимо. Нельзя сказать, что кормят вкусно, зато обильно. Лиудерис убежден, что я
причастен к некоему заговору против Рима. Это плохо - вдруг решится на крайние меры,
чтобы добиться от меня признания.
- Да, заговор действительно существует. Но по крайней мере несколько дней ты
можешь не беспокоиться. Лиудерис уехал на совет, готы пока в замешательстве... Утром
отправили последний твой ящик. Эбенезер-еврей через две недели собирается во
Флоренцию, Он присмотрит, чтобы твои работники не удрали со всем имуществом.
- Если они уже не удрали... Есть какие-нибудь известия о ходе военных действий?
- Никаких, кроме того, что Неаполь очень сильно пострадал. Захватив город, гунны
Велизария вышли из-под контроля. Впрочем, ты, должно быть, это знаешь. Уверен, что
неким магическим образом тебе открыто будущее.
- Возможно. Кстати, Томасус, ты сам - на чьей стороне?
- Ну, я как-то не задумывался... Скорее, за готов. У итальянцев боевого духа - как у
кроликов, так что стране все равно не быть независимой. А если уж нами должны править
иноземцы, то пусть лучше готы, чем юстиниановские сборщики налогов. Этого не
способны понять только ортодоксы, к примеру, мой кузен Антиох. Они совершенно
теряют голову, едва заговорят про арианскую ересь.
Перед уходом Томасус спросил: - Может, тебе чего-нибудь принести? Не знаю,
позволит ли стража, но...
Пэдуэй задумался. - Пожалуй. Принеси мне красок. - Красок? Ты хочешь побелить
аврелианскую стену? - Нет, я имею в виду краски для картин, Ну, знаешь... - Он
неопределенно помахал рукой.
- А, понятно. Да, это поможет скоротать время. Пэдуэю надо было подняться на стену,
чтобы сверху осмотреть лагерь в поисках пути бегства. Поэтому, когда Томасус принес
все необходимое для занятий живописью, Мартин обратился за разрешением к
начальнику охраны, хмурому раздражительному типу по имени Хротиг. Хротиг кинул на
него косой взгляд и буркнул одно слово: "Ni! "
Пэдуэй скрыл свое разочарование и удалился поразмыслить на тему "Как завоевать
друзей". Остаток дня он экспериментировал с весьма замысловатыми для непривычного
