 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
человека орудиями художника. Товарищ по несчастью, заключенный римлянин,
разъяснил ему, что рисуют водяными красками на покрытой воском доске, а затем доску
разогревают, чтобы воск размягчился и впитал пигмент. Дело это весьма тонкое - если
доску перегреть, воск расплавляется и краски текут.
Пэдуэй не был профессиональным художником. Но все археологи немного
разбираются в рисовании и черчении. Поэтому на следующий день Мартин довольно
уверенно спросил Хротига, не хочет ли тот заказать свой портрет.
Впервые на суровом лице начальника стражи едва не возникла довольная улыбка.
- А ты можешь? - Попробую, капитан. Не знаю только, как выйдет. А то получится
сатана, у которого живот прихватило.
- Кто получится? Кто? А, понимаю! Ха! Ха! Ха! Ты неплохой парень! Так Пэдуэй
написал портрет. На его взгляд, изображение на портрете напоминало любого бородатого
разбойника, но Хротиг в восторге клялся, что это просто вылитый он! И уже не возражал,
когда Пэдуэй снова обратился за разрешением подняться на стену, чтобы оттуда рисовать
пейзажи.
Объяснив, что ему нужно найти самый лучший вид, Мартин обошел стену по
периметру и обнаружил, что с северной стороны стена примыкает к речной заводи,
поросшей водяными лилиями.
Он переваривал полученную информацию, когда его внимание привлек шум в лагере -
несколько охранников, особо не церемонясь, швырнули наземь узника в богатой готской
одежде. Пэдуэй узнал Теодегискеля, сына короля. Это было интересно. Мартин кинул
последний взгляд на заводь и торопливо спустился по лестнице.
- Найм, - сказал он, - Привет. Теодегискель сидел на корточках, привалившись спиной
к стене, помятый и исцарапанный; под его глазами красовались огромные синяки.
Римские патриции, перешептывающиеся в отдалении, поглядывали на него с
язвительными ухмылками.
- А, это ты, - пробормотал Теодегискель, подняв голову. Его самоуверенность
улетучилась, словно воздух из проколотого баллона.
- Вот уж кого не ожидал здесь увидеть, - сказал Пэдуэй. - Похоже, тебе несладко
пришлось.
- Э-э... - Теодегискель болезненно поморщился, ощупывая тело. - Попались те самые
солдаты, которых мы предали бичеванию за то, что нас арестовали... - Неожиданно он
улыбнулся, сверкнув сломанным передним зубом. - Впрочем, я на их месте поступил бы
так же. Вот уж чего у меня не отнять - всегда понимаю чужую точку зрения.
- За что тебя взяли?
- Ты не слышал? Я больше не сын короля. Точнее, мой старик больше не король, Совет
сместил его и избрал этого кретина Виттигиса. А тот, естественно, на всякий случай
приказал меня арестовать.
- Ай-ай-ай, как плохо.
Теодегискель снова болезненно скривился. - Только не делай вид, будто тебе меня
жаль, - я не такой осел. Но, может, ты подскажешь, как здесь жить - чего ожидать от
стражи, кому дать взятку...
Пэдуэй, исходя из собственного опыта, проинструктировал молодого человека, а затем
спросил:
- Где сейчас Теодохад? - Не знаю. Последнее, что я слышал - он собирался в Тиволи, с
глаз долой да подальше от шума. Однако на следующей неделе должен приехать сюда -
тут у него какое-то литературное исследование.
Суммировав свои знания из истории этого периода и то, что удалось выведать, Пэдуэй
составил довольно ясную картину событий. Теодохада с трона сбросили. Новый король,
Виттигис, попытается организовать упорное сопротивление. Результат для Италии будет
катастрофический, хуже, чем безоговорочная сдача. Безмозглый Виттигис не сможет
победить войска Империи. И начнет военную кампанию с фатальной ошибки - уведет
