 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
армию в Равенну, оставив Рим под защитой слабого гарнизона.
Но и Византия одержит победу лишь после долгих лет разрушительной войны,
буквально стерев классическую цивилизацию с лица земли. Так что же делать?
Пэдуэй никому не отдавал предпочтения: ни готы, ни Империя не могли обеспечить
спокойную жизнь. Его сердцу были близки либеральный капитализм или
социалистическая демократия, но Мартин сомневался, что какая-либо из этих систем
могла бы существовать в шестом веке.
Если готы были ленивы и невежественны, то греки были жадны и корыстны. Однако
выбирать не приходилось. Итальянцы были слишком кротки, чтобы жить независимо, и
Мартин прекрасно это осознавал.
В сущности, правление готов ничего дурного не принесло. Более того, они насаждали
терпимость в людях, чьи представления о свободе сводились к свободе вешать, топить
или сжигать членов всех сект, кроме своей собственной. Кроме того готы относились к
теплому полуострову, как к райскому уголку, милому приюту, который должно оберегать
и сохранять, Подобного просвещенного отношения трудно было ожидать от франкских
Меровингов или ненасытных грабителей Юстиниана.
Значит, идеальное решение - быстрая победа готов. Как им помочь? Если бы король
прислушался к его советам... Но с Виттигисом, упрямым и тупым как бык, каши не
сваришь. Другое дело - старый, витающий в облаках Теодохад...
У Пэдуэя начал созревать план. Когда вновь пришел Томасус, Мартин обратился к
нему с просьбой: - Мне нужны свечи и несколько фунтов серы, смешанной с оливковым
маслом так, чтобы получилась густая вязкая масса. И сорок футов прочной веревки. Ты не
поверишь, но идею мне подала наша сладострастная Джулия. Помнишь, как она вела
себя, когда я окуривал дом?
- Послушай, Мартинус, сейчас ты по крайней мере в безопасности. Так зачем лезть на
рожон с какими-то безумными планами бегства?
- Не сегодня-завтра совет готов завершиться. К тому времени мне надо быть на
свободе.
- Послушайте его! Вы только послушайте! Думаете, он обращает внимание на советы
своего лучшего друга? Нет! Он собирается удрать из лагеря, получить, скорее всего,
стрелу в печенку, а потом активно заняться готской политикой! Вы слышали вообще что-
нибудь подобное?! Мартинус, я надеюсь, ты не вбил себе в голову какую-нибудь дикую
идею - например, стать королем готов? Потому что тебя не изберут. Для начала надо...
- Знаю, - ухмыльнулся Пэдуэй. - Надо принадлежать к благородному семейству
Амалингов. Вот я и тороплюсь отсюда выбраться. Ты ведь хочешь спасти мое дело и
вернуть свои займы, правда?
- Но каким чудом я пронесу то, что тебе требуется? Стражники следят очень
внимательно.
- Серу принеси в коробочке на дне корзины с едой. Если они откроют ее, скажи, что это
лекарство, прописанное доктором. Кстати, договорись заранее с Веккосом. А веревку...
Придумал! Ступай к моему портному и купи такой же зеленый плащ, как у меня. Пусть
вставит ее в подол. В лагере положишь свой плащ рядом с моим, и мы поменяемся.
- Мартинус, это чистое безумие! Меня наверняка схватят, и что тогда будет с моей
семьей? Нет, лучше послушай моего совета. Я не могу рисковать невинными людьми.
Когда надо прийти с веревкой и всем прочим?
Ранним солнечным утром Пэдуэй сидел на аврелианской стене и усиленно делал вид,
что любуется гробницей Гадриана у реки. Специально приставленный стражник, некий
Эйюльф, заглядывал ему через плечо. Мартин ценил интерес Эйюльфа, но его страшно
раздражала длинная борода гота. Трудно подобрать верный оттенок краски, если по
спине елозит что-то колючее и жесткое.
- Вот, - объяснил Пэдуэй на ломаном готском. - Я вытягиваю кисть вперед и как бы
сквозь нее смотрю на изображаемый предмет, большим пальцем отмечая на кисти его
