 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Теодохад закрыл лицо руками. - Что же делать? Что делать? В Равенне у меня
друзья... - Это ты так думаешь. Я знаю лучше.
- Неужели нет никакого выхода? Значит, Оптарису суждено убить меня, несмотря ни
на что? Может, мне спрятаться?
- Пожалуй. Но если ты продолжишь путь в Равенну, мое пророчество сбудется.
- Тогда решено, я спрячусь. - Надо только разбудить этого парня. - Пэдуэй указал на
Германна. - Зачем тратить время? Бросим его здесь!
- Он работает на моего друга и должен был заботиться обо мне. Однако вышло
наоборот. Они спешились, и Мартин возобновил попытки привести в чувство Германна.
Теодохад же сидел на траве и стенал:
- Вопиющая несправедливость! А ведь я был таким хорошим королем... - Конечно, -
едко заметил Пэдуэй. - Если не считать того, что ты нарушил свою клятву Амаласунте не
лезть в государственные дела, а потом организовал ее убийство.
- Ты не понимаешь, великолепнейший Мартинус. Она приказала умертвить нашего
благородного патриота, графа Тулума, а также друзей ее собственного сына Аталарика...
-... И если не считать того, что ты вмешался - опять же, за вознаграждение - в папские
выборы. Кроме того, ты пытался продать Италию Юстиниану - за виллу близ
Константинополя и ежегодную ренту...
- Что?! Откуда тебе известно... Я хотел сказать - это гнусная ложь! - Мне многое
известно. К примеру: ты преступно пренебрег обороной Италии, бросил гарнизон
Неаполя...
- Нет-нет-нет, говорю тебе, ты не понимаешь! Ненавижу все эти военные премудрости.
Я не солдат, я ученый. Пусть решают мои генералы! Ведь это разумно, разве не так?
- Насколько показали события - нет. - О Боже, никто меня не понимает, - простонал
Теодохад. - Хорошо, я скажу тебе, Мартинус, почему я не помог гарнизону. Потому что
знал, что это бесполезно. Мне посоветовали обратиться к великому магу, Иеконии из
Неаполя, известному своими пророчествами. Да все знают, что евреи могут заглядывать в
будущее... Он взял тридцать барашков и разместил их в трех загонах, по десять в каждом.
Один загон назывался "готы", второй - "итальянцы", третий - "византийцы". А потом
несколько недель морил барашков голодом. Выяснилось, что "готы" все сдохли, у
"итальянцев" повыпала шерсть, а "византийцы" остались целы. Ясно - готам не победить.
Зачем же напрасно проливать кровь?
- Чушь, - сказал Пэдуэй. - Я вижу будущее куда лучше, чем этот толстый мошенник.
Так что если хочешь жить, слушайся меня.
- Э-э?.. Нет, Мартинус, пусть я уже не король, но принадлежу к знатному роду, и ты не
имеешь права командовать...
- Как угодно. - Пэдуэй поднялся и зашагал к лошади. - Сейчас проеду немного по
дороге, встречу Оптариса и подскажу ему, где тебя найти.
- Не надо! Я согласен! Я все буду делать - только не дай этому ужасному человеку
поймать меня!
- Ну ладно. Если будешь слушаться, я, быть может, даже верну тебе трон. Однако на
этот раз править будешь чисто номинально, усвоил?
Глаза Теодохада загорелись хитрым огоньком. Потом вмиг остекленели. - Вот он!
Оптарис, убийца!
Пэдуэй обернулся. И правда, по дороге скакал огромный бородатый гот. Хорошенькое
дельце, подумал Мартин. Так много времени ушло на уговоры, что преследователь их
нагнал!
Теодохад был безоружен. У Пэдуэя тоже ничего подходящего не было, кроме
маленького ножика для мяса. И вообще человеку, выросшему в мире пушек и пулеметов,
трудно относиться к мечу как к серьезному оружию, а тем более обзавестись им и
научиться пользоваться, Мартин осознал свою ошибку, когда увидел сверкнувший
клинок Оптариса. Гот наклонился в седле вперед и направил коня прямо на них.
