 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Теодохад от ужаса замер, чуть трясясь и издавая слабые мяукающие звуки. Из
последних сил он облизал пересохшие губы и взвыл:
- Armaio! Пощады!
Оптарис ухмыльнулся в бороду и занес правую руку. В последнее мгновение Пэдуэй
прыгнул на бывшего короля, повалил его в дорожную пыль и тут же вскочил на ноги, пока
Оптарис останавливал коня. Теодохад тоже поднялся и с неожиданной прытью
устремился к лесу. Оптарис, с яростным криком спрыгнув с лошади, понесся следом. Тем
временем Пэдуэй сообразил, что не мешало бы вооружиться. Он склонился над
Германном, который начал просыпаться, вытащил из его ножен меч и побежал наперерез
Оптарису.
Это было-излишним. Бородатый гот сам повернулся к нему, решив сначала покончить
с более настырным противником.
Только теперь Мартин понял, в какой угодил переплет. Он имел самое смутное
представление об искусстве фехтования и, разумеется, совсем не имел навыков, Тяжелый
неудобный меч скользил в потной ладони. Оптарис подбежал, сверкая белками глаз,
оценил сложение и стойку Пэдуэя и приготовился рубануть сплеча.
Мартин парировал удар скорсе инстинктивно. Клинки со звоном встретились, и
одолженный у Германна меч, кувыркаясь, полетел в сторону, Оптарис молниеносно
рубанул снова, но лишь со свистом рассек воздух. Если фехтовальщик Пэдуэй был
никакой, то с ногами у него все было в порядке. Он кинулся к мечу, схватил ею и
бросился бежать что есть мочи. Оптарис, громко топоча, пыхтел сзади. В колледже
Мартин недурно бегал спринтерские дистанции; если бы удалось вымотать этого
тяжелого бородатого гота... Шлеп! Пэдуэй споткнулся и упал лицом в грязь.
Каким-то чудом ему удалось довольно быстро вскочить, однако драгоценные секунды
были потеряны. Оптарис рванулся вперед и высоко занес меч. В последней отчаянной
попытке защититься Пэдуэй сделал выпад в открытую грудь врага, надеясь скорее не
подпустить его, нежели всерьез ранить.
Оптарис, надо отметить, был опытным бойцом. Но в его время бились только лезвием
меча, колющие удары были неизвестны. Поэтому немудрено, что рвущийся к противнику
гот со всего размаха насадил себя на выставленное острие. Оптарис захрипел, пытаясь
вздохнуть, выдернул из груди меч и повалился наземь; изо рта хлынула кровь. Потом он
выгнулся, вздрогнул всем телом и затих.
Когда подоспели Теодохад и Германн, наперебой поздравляя Пэдуэя с победой, тот
блевал, тяжело привалившись к дереву. Здравый смысл не давал Мартину мучить себя
угрызениями совести, но все же... Ради спасения никчемного Теодохада он убил, вполне
возможно, достойного человека, имевшего все основания справедливо ненавидеть
бывшего короля и не сделавшего ему, Пэдуэю, ничего дурного. Если б только у него было
время объяснить Оптарису... Впрочем, рассуждать об этом далее было бессмысленно.
Бородатый гот так же мертв, как любой клиент Джона-Египтянина. Надо думать о живых.
- Тебе придется переменить внешность, - обратился Пэдуэй к Теодохаду. - Оптарис не
единственный, кто хочет с тобой поквитаться. В первую очередь сбрей бороду.
- Отрезать ему нос, - предложил Германн. - Тогда никто его не узнает. - О-о! -
вскричал Теодохад, схватившись за указанный орган.
- Ты ведь не изуродуешь меня, добрейший, благороднейший Мартинус?! - Посмотрим
на твое поведение... Одежда тоже чересчур хороша. Германн, ты можешь купить в
Нернии то, что итальянский крестьянин надевает по воскресеньям в церковь?
- Ja, ja,
- Как?! - Теодохад всплеснул руками. - Я не буду носить столь нелепый наряд!
Отпрыск рода Амалингов...
Пэдуэй, прищурившись, посмотрел на него и пощупал лезвие меча. - Значит,
господин, ты все же предпочитаешь лишиться носа?
Нет? Я так и думал. Дай Германну несколько солидов. Не тревожься: мы сделаем из
