 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Пэдуэй не упомянул, что около половины оставшегося он реквизировал и поместил у
Томасуса. Все равно закон о праве собственности юридически еще не оформлен, а совесть
его не мучила - вряд ли он распорядится деньгами хуже, чем Теодохад. "Я становлюсь
настоящим мошенником", - не без гордости подумал Мартин, подьезжая к дому Корнелия
Анция.
Красноречивый сенатор оказался в банях, но навстречу гостю вышла Доротея. Пэдуэй
вынужден был признать, что ему приятно, красуясь на великолепном коне, рассказывать о
своих успехах одной из самых обворожительных девушек Рима.
- Знаешь, Мартинус, - сказала она, - отец поначалу вел себя глупо, с брезгливостью
относился к твоему занятию. Однако после всех твоих свершений это дело прошлое.
Конечно, он не в восторге от правления готов, но уж лучше Теодохад, который в конце
концов человек ученый, чем этот дикарь Виттигис.
- Приятно слышать. Я ценю доброе расположение твоего отца. - Сейчас повсюду
только о тебе и говорят. Тебя называют "Загадочный Мартинус".
- Знаю. Смешно, правда? - Да. Ты никогда не казался мне особенно загадочным. -
Превосходно. Значит, ты не боишься меня?
- Ни капли. Если ты заключил сделку с Сатаной, как намекают некоторые, то, я
уверена, на невыгодных для него условиях. Они рассмеялись. Потом Доротея добавила:
- Пора обедать. Может, останешься? Отца нет, но он вот-вот вернется. - Извини,
сейчас никак не могу. Завтра мы выступаем в поход.
Отьезжая от дома Анция, Пэдуэй думал: "Если мое мнение о целесообразности брака
когда-нибудь переменится, я знаю, где искать невесту. Она привлекательна, умна, по
здешним меркам прекрасно образованна... "
Пэдуэй предпринял еще одну попытку переубедить Велизария, однако результатов это
не принесло. Зато он нанял пятьсот кирасиров в качестве личной охраны. На несколько
недель денег хватит, а там видно будет.
Поход во Флоренцию никак нельзя было назвать приятным. Всю дорогу лил дождь,
временами переходящий в мокрый снег, Из-за спешки Пэдуэй взял с собой только
конницу. В Городе Цветов он отправил офицеров покупать теплую одежду для солдат, а
сам пошел проверять, как идет его дело. На первый взгляд все было в порядке, но
Фритарик заявил:
- Я им не доверяю, хозяин. Уверен, что управляющий и Георгий Менандрус воруют,
хотя доказать ничего не могу. Мне не понять этих чертовых записей. Дай им волю, и они
украдут все. Что нас тогда ждет - безымянные могилы?
- Посмотрим, - сказал Пэдуэй. Он вызвал казначея, Проклуса Проклуса, и велел
принести бухгалтерские книги. Проклус чуть замешкался, но книги принес, и Пэдуэй
углубился в цифры, а потом вдруг громко захохотал.
- В чем... в чем дело, господин? - спросил Проклус.
- В чем дело, несчастный глупец?! Неужели ты не понимаешь, что система двойном
учета раскрывает все твои мошенничества? Смотри: тридцать солидов в прошлом месяце,
девять солидов с мелочью в этом... С таким же успехом ты мог бы каждый раз оставлять
расписку в краже!
- Что... что со мной будет?
- Вообще-то тебя надо высечь и посадить в тюрьму. И уж безусловно к твоим услугам
больше не прибегать. Но мне жаль твою семью. А главное, некогда готовить нового
бухгалтера, Так что я ограничусь тем, что буду вычитать треть твоей месячной зарплаты,
пока не покрою весь долг.
- О, спасибо, спасибо, добрейший господин! Но чтобы было по справедливости - часть
выплат должен взять на себя Георгий Менандрус. Он...
- Лжец! - завопил редактор. - Сам ты лжец! Я могу доказать. Вот, десятого ноября,
один солид. А одиннадцатого Георгий появляется в красивых башмаках и с браслетом. Я
знаю, где он их купил!..
