 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Ну, Джордж? - грозно произнес Пэдуэй. В конце концов Менандрус признался, хотя
и продолжал настаивать, что просто брал взаймы до зарплаты. Пришлось обоих строго
предупредить.
Когда Пэдуэй уезжал, к нему подошел Фритарик.
- Возьми меня с собой, блистательный Мартинус. Во Флоренции такая смертная тоска!
Я уже накопил достаточно, чтобы выкупить мой любимый меч с каменьями, и если ты
позволишь... - Нет, старина, прости, но мне здесь нужен хотя бы один человек, которому я
могу доверять. Вот покончим с этой проклятой войной...
Фритарик тяжело вздохнул. - Дело, конечно, твое, как скажешь. Однако кто
позаботится о моем хозяине, когда вокруг лишь коварные греки, готы и итальянцы?
Боюсь, лежать тебе в безымянной могиле...
Трясясь от холода, войска преодолели покрытые льдом Альпы и направились в
Болонью, а оттуда, не давая себе ни дня передышки, в Падую. Дорога до города, все еще
лежащего в руинах после вторжения гуннов Аттилы, утопала в грязи.
В Падуе выяснилось, что Асинар и Гриппа прошли здесь днем раньше. Теодохад не
выдержал,
- Мартинус! - взвыл он. - Ты протащил мои стариковские кости по всей северной
Италии и заморозил меня почти до смерти. Это невыносимо! Заслуживает твой король
хоть капли уважения?
Пэдуэй с трудом подавил раздражение.
- Хочет мой господин вернуть себе трон или нет? Бедняга Теодохад вынужден был
сдаться. Мчась во весь опор, они настигли далмацианскую армию на полпути к Атрии.
Огромная колонна пеших и конных воинов растянулась по дороге. Казалось совершенно
невероятным, что пятьдесят тысяч суровых, грозного вида готов бросились наутек при
первой вести о приближении византийского генерала Константина.
Асинар был высоким, а Гриппа - низкорослым, но в целом оба оказались обычными
средних лет варварами. Они почтительно приветствовали своего короля, а Теодохад
представил им нового квестора.
- По пути до нас дошел слух, - сказал Асинар, - что власть в Италии поделена, Так это
или не так, досточтимый квестор?
Впервые Пэдуэй был рад, что телеграфная линия еще не дотянулась до северных
провинций. Он презрительно рассмеялся.
- Несколько недель назад нашему славному генералу Виттигису моча ударила в голову
- удрал в Равенну, чтобы его не могли убить греки, и обьявил себя королем. С греками мы
разобрались, а теперь идем выяснять отношения с Виттигисом. Ваши ребята нам
пригодятся.
Слушая собственные, весьма обидные для Виттигиса слова, Пэдуэй невольно
задумался о том, как сильно изменился его характер за, в общем-то, короткое время
пребывания в этой атмосфере лжи и коварства.
Оба генерала восприняли сообщение со степенным безразличием, из чего Мартин
сделал вывод, что они не блещут умом.
Войска подступили к Равенне в полдень, вынырнув из густого тумана. Пэдуэй и
Теодохад скромно затесались в задние ряды, пока Асинар и Гриппа объявляли о своем
прибытии. Армия уже почти целиком вступила в город, когда кто-то вдруг заметил
маленького седобородого старичка. Тут же раздались крики, поднялась суматоха. Наконец
к голове колонны подскакал гот в роскошном красном плаще.
- Что, черт побери, здесь происходит? - закричал он. - Вы захватили Теодохада или
наоборот?
Асинар и Гриппа остановили коней и попытались осмыслить заданный вопрос.
- Э-э... ну... Пэдуэй пришпорил лошадь и выехал вперед. - Позволено ли мне
осведомиться, кто ты, мой дорогой господин? - Если хочешь знать, я - Унила, сын
Вильярта, генерал повелителя нашего Виттигиса, короля готов и итальянцев, А ты кто
