 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Религия.
- О, к дьяволу всех священников! Когда мы придем к власти, с арианами я справлюсь.
А у тебя, я слышала, добрые отношения с епископом Болоньи, то есть практически с
самим папой.
- Я имею в виду не церковь. Я имею в виду личные убеждения. - Такой практичный
человек, как ты'? Чушь! Просто нашел предлог, чтобы...
Предвидя очередную вспышку, Пэдуэй торопливо вставил: - Послушай, Матасунта,
давай не будем затевать религиозных споров. Оставь мою веру в покое, а я не трону твою.
0, кажется, нашлось решение!
- Какое?
- Я отправлю в Америку гонца и выясню, жива моя жена или нет. - А много это
времени займет?
- Недели. Возможно, месяцы. Если ты меня на самом деле любишь, то рано или поздно
мы дождемся.
- Хорошо, - без особой радости согласилась принцесса и тут же бросила на Пэдуэя
пронзительный взгляд. - Предположим, твой гонец обнаружит, что она жива?
- Зачем ломать себе голову? Видно будет. - Нет, договоримся сейчас!
- Любимая, ты не доверяешь своему будущему мужу? В таком случае... - Не увиливай,
Мартинус. Ты скользок, как византийский законник.
- Ну, тогда, полагаю, я рискну своей бессмертной...
- О, Мартинус! - ликующе вскричала Матасунта. - Прости меня за глупость! Конечно
же, ты велишь гонцу отравить ее, если она все-таки жива! Это даже лучше, чем развод,
если подумать о моем добром имени. Теперь все наши тревоги позади.
Она обняла его с настораживающей силой. - Вероятно, - без особой уверенности
произнес Пэдуэй. - Продолжим занятия, дорогая. - И снова поцеловал ее, стараясь
установить рекорд.
Матасунта счастливо вздохнула.
- Ты только больше никого не целуй, любовь моя. - Не смею и думать об этом,
принцесса.
- Вот-вот, - грозно сказала она и очаровательно улыбнулась. - Прости меня, дорогой, за
некоторое волнение. Я, по сути своей, наивная девушка, слабохарактерная и
неискушенная.
"По крайней мере, - отметил про себя Пэдуэй, - я тут не единственный обманщик. "
- К сожалению, мне пора идти. Сейчас же первым делом отправлю гонца. А завтра я
уезжаю в Рим.
- О, Мартинус, к чему такая спешка? Тебе лишь кажется, что пора идти...
- Увы. Государственные дела, сама понимаешь. Я буду думать о тебе всю дорогу, - Он
снова поцеловал ее. - Будь мужественной, моя любимая. Ну, улыбнись!
Матасунта грустно улыбнулась и заключила его в стальные объятия. Вернувшись
домой, Пэдуэй вытащил из постели своего ординарца-кирасира, армянина по имени
Тирдат.
- Надень свой правый сапог, - велел он.
Ординарец протер глаза.
- Мой правый сапог? Я правильно тебя понял, благородный господин? - Правильно,
правильно. Давай быстрей! - Когда желтый кожаный сапог оказался на ноге, Пэдуэй
повернулся к кирасиру спиной, наклонился вперед и сказал через плечо:
- А теперь дай мне хорошего пинка, добрейший Тирдат. Ординарец разинул рот.
- Дать пинка моему командиру? - Ты что, плохо слышишь? Ну, смелей! Тирдат
вздохнул в замешательстве, потом, решившись, от души врезал. Пэдуэй поднялся, кряхтя,
потер ушибленное место и с благодарностью сказал: - Спасибо, Тирдат. Можешь идти
спать.
Он чувствовал себя намного лучше.
