 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Не надо удивляться, дорогой. Я предупреждала, что не люблю останавливаться на
полпути. И Теодохада, кстати, тоже.
- А его-то зачем?
Матасунта нахмурилась. - Он убил мою мать, разве не так? К тому же ты когда-
нибудь сам захочешь стать королем...
- Не захочу, - сказал Пэдуэй. - Не захочешь стать королем?! Почему, Мартинус? -
Это не для меня, дорогая. Кроме того, я не принадлежу к Амалингам. - Ты будешь моим
мужем и, следовательно, членом семьи.
- Все же я...
- Достаточно, милый! Ты просто думаешь, что не хочешь. Со временем у тебя появятся
другие желания. Ну и уж раз мы об этом заговорили, грех не вспомнить твою бывшую
служанку, как там ее... кажется, Джулия?
- А что Дж... Откуда ты о ней знаешь?
- Неважно. Мы, женщины, все рано или поздно узнаем. Маленький холодный комочек
в желудке Пэдуэя вырос в ледяной ком. - Но... Но...
- Как, Мартинус, ты не пойдешь ради своей нареченной даже на самую пустячную
уступку? Не подумай, что я ревную к какой-то грязной девке. Однако если после нашей
свадьбы она останется жить, это оскорбит мое достоинство. Я не настаиваю на
болезненной смерти. Любой быстродействующий яд...
Лицо Пэдуэя стало совершенно безучастным - как у квартирного маклера при
упоминании о тараканах. Его лоб взмок, в голове калейдоскопически кружились мысли.
Теперь он понимал, что не любит Матасунту ни капли, Пусть эта свирепая белокурая
Валькирия достанется какому-нибудь огромному громкоголосому готу! А ему больше по
нраву девушки кроткие... И ни один страховой агент не застрахует жизнь Амалинга,
учитывая кровавое прошлое семейства.
- Ну? - требовательно произнесла принцесса. - Извини, задумался, - виновато ответил
Пэдуэй, не зная, как выпутаться из этой ситуации. - Понимаешь, я вспомнил: у меня в
Америке осталась жена.
- Хорош пустячок, - ледяным тоном произнесла Матасунта. - Я очень давно ее не
видел.
- Что ж, существует развод.
- Моя религия его запрещает. Мы, конгрегационалисты, верим, что в аду самое жаркое
местечко отведено разведенным.
- Мартинус! - Глаза Матасунты гневно сверкнули. - Ты, кажется, трусишь. Более того,
ты, кажется, хочешь дать задний ход. Ни один мужчина, так гнусно обошедшийся со
мной, не проживет и...
- Нет-нет, вовсе нет! - вскричал Пэдуэй. - Ты одна царишь в моем сердце. Меня не
остановит и море крови!
- Гм-м-м, красиво изъясняешься, Мартинус Падуанский. Ты всех девушек обольщаешь
такими речами?
- Клянусь, я от тебя без ума! - Ты в самом деле меня любишь? - смягчилась принцесса.
- Еще как! В жизни не видел подобной девушки! - Последнее было совершенно
искренним. - Но факты - суровая вещь.
Матасунта потерла лоб, явно раздираемая противоречивыми эмоциями. - Если вы
давно не виделись, откуда ты знаешь, что она жива?
- Точно не знаю. Но я не уверен и в обратном. А ведь ваши законы очень строги к
двоеженству. Эдикты Аталарика, параграф шестой. Я смотрел.
- Все-то ты смотришь... - с легким раздражением произнесла Матасунта. - А известно
кому-нибудь в Италии об этой твоей американской сучке?
- Н-нет, но...
- Так не глупишь ли ты, Мартинус? Кому какое дело, если у тебя на другом конце света
есть жена?
