 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Покорно ожидаем скорейшего ответа. От имени короля Мартинус
Падуанский, квестор.
Увидев посетителя, Томасус кряхтя поднялся и заковылял навстречу, вытянув вперед
руки и сверкая здоровым глазом.
- Мартинус! Наконец-то!.. Ну как, приятно чувствовать себя такой важной персоной?
- Утомительно, - сказал Пэдуэй, радостной улыбкой сопровождая приветствие. - Какие
новости?
- Новости? Новости? Вы только посмотрите! Этот человек несколько месяцев делает
погоду в Италии, и еще спрашивает меня, какие новости!
- Я имею в виду нашу птичку в клетке.
- Чего? А, так ты про... - Томасус подозрительно оглянулся и понизил голос, - экс-
короля Виттигиса? Судя по последним сообщениям, все в порядке, хотя от него самого
слова доброго не дождешься. Послушай, Мартинус, с твоей стороны это подло -
подбросить мне такую работенку! Не сомневаюсь, что Господь Бог со мной согласен.
Твои солдаты вытащили меня из постели, а потом еще несколько дней я вынужден был
терпеть их и пленника в собственном доме!
- Прости, Томасус. Но ты единственный человек в Риме, которому я могу доверять.
- Вообще-то верно... Хотя, надо заметить, Виттигис страшный брюзга. Все ему не так.
- А что телеграфная компания? Дела идут? - Тут тоже осложнения. Неаполитанская
линия работает нормально. Однако линии на Равенну и Флоренцию вступят в строй не
раньше, чем через месяц, а до тех пор прибыли нам не видать, К тому же меньшинство
акционеров наконец осознали себя меньшинством. Какой тут вой поднялся! Теперь
сенаторы жаждут нашей крови. Гонорий сперва был с ними, грозил упрятать в тюрьму
Вардана, Эбенезера и меня, если мы не продадим ему - практически даром - контрольного
пакета. К счастью, выяснилось, что в деньгах он нуждается гораздо больше, чем в акциях,
и дело было улажено. Так что остальным патрициям остается лишь плевать нам вслед при
встречах на улице.
- Как только появится время, начну издавать вторую газету, - сменил тему Пэдуэй. - Их
будет две: одна в Риме, другая - во Флоренции.
- А зачем во Флоренции?
- Там будет наша новая столица. - Что?!
- Да-да. Флоренция расположена удобнее, чем Рим, в смысле дорог и тому подобного, а
климат в ней лучше, чем в Равенне. Вообще-то я не знаю места, где климат был бы хуже,
чем в Равенне, включая все круги ада. Сперва мне удалось убедить Кассиодора, и мы
вместе уговорили Теодохада перевести туда административные органы. А если нашему
королю угодно держать суд в городе болот, лягушек и тумана, это его дело. Лично я буду
только рад, что он слезет с моей шеи.
- Слезет с твоей шеи? Ах-ха-ха, Мартинус, какой ты все-таки весельчак! Хотел бы я так
красиво выражаться!.. Но, надо сказать, у меня от твоей деятельности просто дух
захватывает. Какие еще революционные преобразования ты затеваешь?
- Хочу организовать школу. Наши учителя знают лишь грамматику и риторику, а надо
преподавать действительно важные вещи. Например, медицину, математику, другие
науки... Боюсь только, что учебники придется писать мне самому.
- Один вопрос, Мартинус: когда ты ухитряешься спать? Пэдуэй горько усмехнулся.
- А я практически и не сплю. Вот выберусь из этой военно-политической возни -
наверстаю. Честно говоря, мне все это не по душе. Чертовски надоело! Однако чего не
сделаешь ради достижения цели. Знаешь, лет через сто мои игры в политику и ратные
подвиги не будут иметь ровно никакого значения, зато, надеюсь, останется главное -
телеграф, печатный станок...
Уже на пороге Пэдуэй вспомнил:
- Джулия из Апулии до сих пор работает у Эбенезера? - По-моему, да. А что? Ты
хочешь ее вернуть?
