 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
умеет. Именно поэтому я выбрал тебя. Ты пользуешься уважением, и если в их упрямые
головы вообще можно что-нибудь вбить, у тебя есть все шансы на успех. - Мартин с
сочувствием улыбнулся. - Иначе зачем бы я так хотел воспользоваться твоей помощью?
- Ну, спасибо. Я вижу, ты умеешь заставить людей делать то, что тебе надо.
Пэдуэй поделился с Урией своими идеями. Что, по его мнению, главная слабость готов
- отсутствие координации между конными копейщиками и пешими лучниками; что для
усиления мощи важно иметь как пеших копейщиков, так и конных лучников; что
необходимо совершенствовать вооружение. И описал устройство арбалета.
- На подготовку хорошего лучника уходит пять лет, - продолжал он, - в то время как с
арбалетом любой новобранец научится обращаться за несколько недель. А если раздобыть
умелых кузнецов, я покажу тебе кольчугу, которая весит вдвое меньше ваших, надежнее
защищает и не сковывает движения. - Мартин улыбнулся. - Не исключено, что кое-кто не
примет эти новшества и станет ворчать. Так что ты лучше действуй постепенно. И помни
- идеи твои, тебе честь и хвала.
- Ага, понимаю, - ухмыльнулся Урия. - Если кого-нибудь за них повесят, то не тебя, а
меня. Как с трактатом по астрономии, вышедшим под именем Теодохада. Все церковники
отсюда до Персии исходят бешенством, а ты в стороне! Хорошо, мой таинственный друг,
я согласен.
Даже Пэдуэй был изумлен, когда через несколько дней Урия появился с огромным
арбалетом. Хотя устройство его было достаточно простым и Мартин лично набросал
схему, по собственному печальному опыту он знал: чтобы заставить мастерового шестого
века сделать незнакомую вещь, надо стоять у него над душой, пока он раз десять
ошибется, а потом взять и сделать самому.
Все утро они практиковались в стрельбе по мишеням в большой сосновой роще к
востоку от города. Неожиданно метким стрелком оказался Фритарик, хотя и пыжился,
всячески стараясь подчеркнуть, что презирает метательное оружие, как недостойное
благородного вандала.
- Однако, - снисходительно признал он, - на редкость удобная штука. - Да, - сказал
Пэдуэй. - В моем народе бытует легенда об арбалетчике, который оскорбил
правительственного чиновника и в наказание за это должен был попасть в яблоко на
голове своего сына. Представьте, все кончилось благополучно: мальчик остался невредим.
Вернувшись домой, Пэдуэй узнал, что с ним требует встречи посол франков. Посол,
некий граф Хлодвиг, был высок, наголо выбрит, как все франки, имел пышные усы и
выдающийся квадратный подбородок. В роскошной алой тунике, звеня золотыми
браслетами и цепями, он смотрелся очень эффектно. На взгляд Мартина, впечатление
портили только кривоватые голые ноги, торчащие из коротких штанов. Кроме того,
Хлодвиг явно страдал от похмелья.
- Матерь Божья, как хочется пить! - воскликнул посол. - Не утолить ли нам жажду,
дружище квестор, перед тем как мы перейдем к делу? - Пэдуэй велел принести вина, и
Хлодвиг в несколько глотков осушил чашу. - Фу, так-то лучше. Теперь, дружище квестор,
я должен сообщить, что, по-моему, ко мне здесь относятся не лучшим образом. Король
принял меня лишь мимоходом: сказал, что делами занимаешься ты, и исчез. Разве так
должно принимать посланника короля Теудеберта, короля Хильдеберта и короля
Хлокотара? Не одного короля, заметь, трех!
- Целых три короля! - любезно улыбаясь, произнес Пэдуэй. - Да, это производит
впечатление. Я потрясен. Но ты не обижайся, господин граф. Наш король - старый
человек, ему тяжело нести бремя государственных забот.
- Грррм... Ладно, забудем, Однако истинную причину моего визита забыть не столь
легко. Суть вот в чем: что стало с теми ста пятьюдесятью тысячами солидов, которые
Виттигис обещал моим повелителям - королю Теудеберту, королю Хильдеберту и королю
Хлокотару - за то, чтобы они не нападали на него, пока он выясняет отношения с греками?
Более того, он уступил моим повелителям - королю Теудеберту, королю Хильдеберту и
