 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Фритарик, пожалуйста, выйди за дверь на минутку... Юниан, ты, по-моему, уроженец
Салерно?
- Да, мой господин.
- Признайся, ты из колонов? - Э-э... ну, видишь ли... - Дюжий Юниан вдруг побледнел
и съежился. - Не бойся. Я не возвращу тебя хозяину.
- Ну... в общем, да, господин,
- Когда говорят, что местные жители приветствуют византийцев, не имеют ли при этом
в виду в первую очередь крупных итальянских землевладельцев?
- Конечно, мой господин. Колонам и рабам все равно. Один хозяин ничем не лучше
другого, поэтому нет смысла браться за оружие и рисковать жизнью. Греки, итальянцы,
готы - какая разница?
- А если раздать колонам их земельные наделы и предоставить им полную свободу,
будут они за это драться, как ты думаешь?
- Ну... - Юниан глубоко вздохнул. - Думаю, будут. Да, будут, конечно. Только прости,
блистательный Мартинус, мне трудно усвоить такую дикую идею...
- Даже на стороне арианских еретиков? - По-моему, особого значения это не имеет. В
городе могут сколь угодно серьезно относиться к своей ортодоксальности, крестьянам же
на это наплевать. Все равно они еще наполовину язычники. А уж землю свою любят
больше, чем всех богов вместе взятых.
- Примерно так я и думал, - удовлетворенно произнес Пэдуэй. - Фритарик! Надо
срочно отправить по телеграфу несколько сообщений. Во-первых, эдикт, подписанный
мною от имени Урии, освобождающий колонов Ломбардии, Калабрии, Апулии, Кампании
и Лации. Во-вторых, приказ генералу Велизарию: на случай повторного нападения
франков оставить в Провансе заслон, а с основными силами немедленно выступить на юг.
Чуть не забыл!.. Вызови ко мне Гударета. И старшего печатника.
Когда пришел Гударет, Пэдуэй объяснил ему свои планы. Офицер присвистнул.
- О, вот уж отчаянная мера, уважаемый Мартинус. Не уверен, что королевский совет ее
одобрит. Если всем этим низкородным крестьянам дать свободу, то как потом снова
прикрепить их к земле?
- Никак, - отрезал Пэдуэй. - Что касается королевского совета, то он практически в
полном составе отбыл с Урией.
- Все равно, Мартинус, за несколько недель толковых солдат из крестьян не сделать.
Поверь слову старого опытного воина, собственноручно уложившего сотни врагов. Нет,
клянусь, тысячи!
- Знаю, знаю, - устало произнес Пэдуэй.
- Итальянцы - никудышные вояки. Нет боевого духа. Полагаться можно только на
готов.
- Я не рассчитываю победить Кровавого Иоанна с помощью зеленых новобранцев. Но
мы настроим против него народные массы. Продвигаться по вражеской территории не
так-то просто. Ты займешься вооружением и подготовкой резерва.
Ранним весенним утром Пэдуэй с наспех сколоченной армией выступил из Рима.
Зрелище было довольно плачевное: на конях сидели престарелые готы, давно отошедшие
от дел, и юноши с еще неокрепшими голосами.
На улице Патрициев, недалеко от лагеря преторианцев, Мартину пришла в голову идея.
Он дал команду продолжать марш, а сам направил лошадь наверх к Эсквилину,
Из дома Анция вышла Доротея. - Мартинус! - вскричала она. - Ты опять куда-то
уезжаешь? - Увы, да.
- Мы не видели тебя целую вечность! Всякий раз ты появляешься лишь на минутку,
чтобы проститься, перед тем как вскочить на лошадь и куда-то ускакать.
Пэдуэй беспомощно развел руками. - Ничего, вот покончу с этой проклятой
политикой... Твой высокочтимый отец дома?
- Нет, в библиотеке. Он очень огорчится, что не повидался с тобой. - Передай ему
