 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Дагалайф!
Офицер поднял затуманенный взгляд. - Hails, - безжизненно произнес он. Голова его
была перебинтована, на месте левого уха чернело пятно засохшей крови. - Мы услышали,
что вы на подходе, и решили дождаться.
- Где Невитта?
- Отец убит.
- Что?.. - Пэдуэй застыл, ошеломленный, потом произнес: - О черт, один из немногих
моих друзей...
- Я знаю. Он погиб, как настоящий гот.
Пэдуэй тяжело вздохнул и отправился размещать войска. Дагалайф остался сидеть на
месте, тупо глядя перед собой.
В Беневенто они прождали сутки. От Велизария никаких новостей не поступало;
оставалось лишь вести отвлекающие боевые действия, чтобы до прибытия подкреплений
задержать Кровавого Иоанна в южной Италии.
Намереваясь догнать византийцев, Пэдуэй с довольно крупными силами конных
лучников отправился вслед за ними на север, оставив пехоту в Беневенто.
- Ах, хозяин, не правда ли, чудесные цветы? - произнес ехавший рядом Фритарик. -
Они напоминают мне прелесть садов в моем прекрасном карфагенском имении...
Пэдуэй повернул голову и, несмотря на усталость, улыбнулся. - Да ты, оказывается,
поэт, Фритарик?
- Я - поэт?! None! Просто хотел бы скрасить последние часы бренной жизни
сладостными воспоминаниями...
- Что это значит - "последние часы"? - Последние - значит последние, и ты меня не
переубедишь. У Кровавого Иоанна втрое больше людей. Зря мы мечтали о безымянной
могиле - они вообще никого не будут хоронить. Ночью мне было пророческое видение...
Возле Калатии, где Троянская дорога, пересекавшая Италию слева направо, сходилась
с Латинской, ведущей от Салерно к Риму, разведчики сообщили, что арьергард
византийской армии только что покинул город. По приказу Пэдуэя эскадрон копейщиков
и подразделение конных лучников пустились в погоню. Мартин поднялся на холм и стал
наблюдать за ними в подзорную трубу. Вскоре они исчезли из виду в дорожной пыли; из-
за оливковых рощ, скрывавших армию Джона, доносился лишь слабый шум
передвижения огромной массы людей.
Потом вдали раздались крики и звон клинков, на таком расстоянии напоминающие
битву между комарами и мошками. Пэдуэй не находил себе места от волнения. Звуки не
утихали, над оливковыми деревьями поднялись столбы дыма. Это хорошо: значит, его
люди подожгли вражеский обоз. Теперь главное, чтобы они, увлекшись грабежом, не
забыли о плане операции.
Затем на дороге возникло какое-то темное пятно, ощетинившееся тоненькими, как
волоски, копьями. Пэдуэй поднес к глазам подзорную трубу, с облегчением вздохнул и
сбежал с холма вниз, чтобы отдать новые распоряжения. Большая часть конных лучников
рассредоточилась вдоль дороги, с обеих ее сторон; неподалеку укрылись два отряда
копейшиков.
Шло время. Наконец между рядами ждущих лучников пронеслись возвращающиеся
готы. Они широко улыбались, некоторые восторженно размахивали запрещенными
трофеями. Их командир подскакал к Пэдуэю,
- Победа! - доложил он. - Мы набросились на византийцев с тыла, перебили
сопровождение и подожгли повозки. Когда они очухались и пустили на нас конников, мы
сделали все, как ты сказал: понавтыкали в них стрел, а в самый разгар сумятицы ударили
копейщики. Они возвращались еще дважды. Наконец Иоанн рассвирепел и повел на нас
всю свою проклятую армию. Мы, естественно, решили отходить. Они вот-вот будут
здесь.
- Хорошо, - ответил Пэдуэй. - Действуем по плану. Уводи людей в ущелье.
