 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Он пришел в себя перед смертью? - хоть какой-нибудь совет... Она отрицательно
покачала головой.
- Он дышал тяжело. Потом... сразу... дыхание прекратилось. Вир, что нам делать?.. Мы
не сможем вернуться тем же путем...
Я отставил чашку и извлек карту. Расстелил ее на столе. В ровном свете помещения ее
линии по-прежнему заметно светились.
Я провел пальцем от входа, найденного Лугардом, до нашего нынешнего лагеря -
большой нижней пещеры. Из нее выходило несколько туннелей. Два из них, похоже,
ведут на поверхность. Но я помнил слова Лугарда о том, что весь этот район был закрыт
силами безопасности еще до того, как они оставили Батт. Он открыл доступ сюда с
большими усилиями... мне казалось, что у него не было времени, чтобы распечатать
остальные входы, даже если он этого хотел.
- Незачем бояться худшего, пока все не проверим, - так я сказал Аннет.
Она хотела, чтобы мы как можно скорее ушли отсюда. Но мне хотелось избежать
дальнейших разочарований, особенно для младших. В конце концов мы решили, что
вначале я исследую оба эти туннеля.
Перед уходом мне предстояло дело, трудное, может, для меня более трудное, чем для
других. Осуждать мертвых не принято, но, думаю, Аннет винила Лугарда в том, что
воображаемые им ужасы вовлекли нас в катастрофу. Она не желала ему смерти, но и не
жалела его. Однако помогла мне укутать тело пластиковыми листами из запасов базы.
При этом что-то выскользнуло из одеяла, державшего тело Лугарда на месте во время
путешествия, которое мне не хотелось вспоминать. Это что-то хрустнуло под ногой, и я
поднял обломок дудочки, из которой он извлекал свою волшебную музыку. Должно быть,
инструмент сломался, когда Лугарда засыпало. Я собрал все обломки и сунул их ему под
куртку.
- Дагни - нет, - вдруг сказала Аннет, когда мы закончили. Она рассуждала сама с собой.
- Прита? Да. Все остальные тоже.
В конце концов мы с Тедом отнесли тело Лугарда обратно к груде щебня. За нами шли
все, кроме Дагни, спавшей под влиянием успокоительного.
Вырубить могилу в скале мы не могли. Пришлось задвинуть койку с телом в
расселину, а затем засыпать - вначале гравием, потом обломками скал, пока не
получилась заметная насыпь. Мне хотелось лазером отметить это место. Но в оставленном
снаряжении мы не нашли оружия. У нас были только три станнера: мой, Аннет и Теда.
Гита приволокла последний обломок и с усилием взгромоздила его на верх насыпи. Я
видел слезы на ее щеках.
- Я хотела бы... хотела бы, чтобы кто-нибудь сыграл на дудочке. Он был добрый
человек, Вир.
Сам я не отнес бы к Лугарду это определение, но вспомнил, как он вел себя с детьми, и
подумал, что со своей точки зрения Гита права. Хорошо, что можно это вспомнить, и еще
его храбрость и веру в то, что нужно выполнять свой долг. У меня не было ни малейшего
сомнения: он верил в то, что спас нас, что бы ни думала Аннет.
Но и она не смогла уйти просто так. Взяв Гиту за руку, она другую руку протянула мне,
я взял за руку Теда, он - Эмриса, и мы образовали кольцо вокруг могилы звездолетчика,
который больше никогда не увидит звезд. Аннет запела "Иди с добром", мы подхватили;
молитва вызывала странное эхо. Не обращая на это внимания, мы допели ее до конца.
Я решил дождаться утра; впрочем, утро, день, вечер, ночь здесь понятия
относительные; я о них мог судить только по циферблату часов. Тем временем мы
продолжали разбирать припасы, нашли одеяла для замены разрезанных на полосы, еду в
наборах концентратов - достаточный запас на долгое время - и оборудование для
раскопок. Но оружия не было, а коммуникатор в штабном бараке оставался нем, хотя мы
время от времени включали его. Возможно, Лугард активировал лишь часть
оборудования. В бараках было тепло, кухонные установки действовали - и это было
