 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Свет костра превратился из желтого в темно-оранжевый, огромные и искаженные тени
скользили по стенам. Ингольд между тем пропитал матрац оставшимся керосином. Джил
чуть не задохнулась. Потом он осторожно опустил пустую канистру, повернулся и снова
достал свой меч.
После этого Ингольд вернулся к центру комнаты, на несколько футов перед
умирающим огнем, который превращался в угасающую кучку пепла и тлеющих углей.
Когда тьма сгустилась вокруг него, мертвенный свет, исходивший, казалось, от лезвия,
стал ярче, достаточно ярким, чтобы осветить его покрытое шрамами лицо. Он мягко
сказал:
- Не бойтесь.
Были ли это наложенные им чары или просто сила его личности, Джил не знала, но
почувствовала, что ее опасения уменьшились, страх уступил место странному холодному
оцепенению. Руди очнулся от своей застывшей неподвижности, взял последнюю щепку и
зажег ее.
Тишина наполнила комнату, и в этом безмолвии Джил слышала слабые
спотыкающиеся звуки в холле, что-то вроде царапания, как будто Тьма вслепую
нащупывала путь. У своего сердца она чувствовала сердце ребенка; холодный ветер
начинал просачиваться сквозь дверные щели, касаясь ее вспотевшего лица перьями
холода. Она почувствовала этот резкий, едкий запах крови - запах Тьмы.
Из темноты донесся угрюмый голос Ингольда. - Руди, - сказал он, - возьми этот факел
и встань рядом с дверью. Не бойся, но когда существо войдет, я хочу, чтобы ты закрыл
дверь за ним и поджег керосин. Сделаешь это?
Опустошенный, оцепеневший, потерявший способность соображать, Руди прошептал:
- Да, сэр. Он осторожно пошел боком за колдуном, горящее дерево трещало в его
руке. Заняв позицию у двери, Руди почувствовал присутствие этого существа,
кошмарную ауру страха. Он чувствовал, как оно ударило в дверь, мягко, пробным
толчком, немного выше уровня его глаз. Руди пытался сообразить: существо минует его в
пределах досягаемости, если оно не коснется его, а что если оно повернется к
ближайшему человеку, как только войдет в дверь? Но, с другой стороны, когда оно
пройдет мимо, никто не помешает ему, Руди, выскользнуть в дверь и добежать до
машины, и если машина заведется, если, разделавшись с Ингольдом и Джил, Тьма не
бросится за ним, он будет спасен... Нет! Надо было покончить с этим сейчас - с этим
врагом, существом из Пустоты, омерзительным пришельцем в теплый, тихий мир
калифорнийской ночи...
Так размышляя, Руди стоял в темноте у двери с факелом в руке и ждал. Последний
отсвет углей угасал, теперь единственным светом в комнате был тлеющий факел Руди и
сверкающее лезвие клинка, который Ингольд держал перед собой, его глаза блестели в
отражении колдовского света, как глаза старого, озлобленного, загнанного волка. Мантия
шуршала при каждом его вздохе, шелестел угасший, распадающийся, остывающий
розовый пепел.
Ледяной ветер, который сочился из щелей двери, казалось, затих. И в тот момент,
когда дверь взорвалась, Ингольд шагнул вперед, клинок вспыхнул огненной дугой,
встречая прорвавшуюся мощную волну Тьмы. Руди мельком увидел чудовищный
врывающийся покров тени и бездонный всепоглощающий рот, обрамленный мокрыми
щупальцами, извергающий дымящуюся слизь. Будто освобожденный от чар, Тир начал
кричать, высокий, слабый, ужасающий звук вошел в мозг Руди, как игла. Меч сверкнул,
разбрасывая огонь; существо отскочило, неправдоподобно подвижное для этой мягкой
студенистой массы, ее вялый змеевидный хвост задел плечи Руди, когда раскручивался
вихрь мрака. Существо наполнило комнату, как облако, его тьма покрывала их, казалось,
распухая и пульсируя, будто все его вздутое отвратительное тело было одним скользким
органом. Хвост взвился вверх, целясь в горло Ингольда, но тот успел проворно отскочить
и пригнулся. В своей темной мантии он был едва виден в темноте; ошалевший, Руди
