 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
черных водах огромного городского фонтана с его поросшими лишайниками мраморной
чашей и темными скульптурными группами. В мерцающих тенях, окружающих площадь,
Джил различила стены и башенки нескольких богатых вилл; крепостные башни того, что,
по ее догадкам, было церковью, и гигантские деревянные конструкции, представляющие
собой, несомненно, бывший Великий Рынок и Городской Зал, громоздились во мраке,
словно черное и белое кружево. В одно из этих зданий и направился Ингольд.
Двустворчатые ворота зала были десяти футов высотой и достаточно широкие, чтобы
пропустить повозку, с маленькой, в рост человека, дверью, прорезанной в одном углу.
Ингольд торкнулся в нее - она была заперта изнутри. Когда он встал между ними и
дверью, Джил не видела, что делает колдун, но секунду спустя он распахнул ее и
проскользнул в свет и громкий шум внутри.
Сплошной нижний этаж здания, один огромный, окаймленный колоннами торговый
зал, был забит людьми. Можно было сойти с ума от невыразимого хаоса голосов, вони
протухшего сала, мочи и немытых тел, грязной одежды и жареной рыбы.
Голубой туман от дыма скрывал крестовый свод потолка, ел глаза, ограничивал
видимость несколькими ярдами в любом направлении. Было около пяти утра, но люди
сновали вокруг, разговаривали, спорили, носили воду из двух полупустых цистерн в углу
зала.
Дети бесцельно сновали между рядами колонн и бесконечными беспорядочными
грудами вещей, мужчины стояли кучками, жестикулировали, ругались, то и дело хватаясь
за мечи. Матери звали детей, старики и старухи теснились у жалких узлов с пожитками,
локоть к локтю, в безнадежном смятении.
Кое-кто нес в корзинах уток, цыплят и гусей; трескотня птиц и вонь их помета
смешивались с окружающим хаосом.
Джил мельком заметила девочку лет десяти в домотканой крестьянской одежде,
сидящую на куче постельного белья, укачивая лоснящегося бурого кота на руках; чуть
дальше - женщину в желтом, ее некогда тщательно ухоженные волосы свисали теперь в
беспорядке, как у ведьмы, она раскачивалась взад-вперед, сидя на пятках рядом с
корзиной с цыплятами, и громко надрывно молилась. Свет костров отбрасывал на все
яркий оранжевый оттенок, превращая толпу и помещение в сцену, напоминающую
преддверие ада. Дым ел глаза Джил, они наполнились слезами, когда она вошла следом
за Ингольдом через тесные ряды людей, обходя горшки, сковородки, ведра с водой, груды
одежды и белья, тела маленьких детей и взрослых, направляясь к массивной лестнице,
которая вела из центра зала на верхний этаж, и к столу у подножия этих ступеней.
Кто-то узнал Ингольда и удивленно вскрикнул. Его имя повторяли снова и снова, оно
расходилось, как рябь на воде, до дальних углов этой окутанной тенью комнаты. Это был
звук благоговения, удивления и страха. Люди расступались перед колдуном, очищая ему
путь. Кто-то уносил назад спящего ребенка, другой отодвигал ворох одежды и кошелки с
его дороги. Перед ним магически открывался проход, очерченный темными фигурами и
блеском глаз, дорога к столу у подножия ступеней к небольшой группе людей,
собравшихся вокруг него.
Не считая слабого кудахтанья кур и одинокого детского плача, зал безмолвствовал.
Ожидающие взгляды буравили вошедших: колдуна в опаленной коричневой мантии,
мужчину и женщину, иноземцев в странных костюмах из потертого голубого хлопка, со
свертком грязных пеленок на руках. Джил никогда в жизни не чувствовала к себе столько
внимания.
- Ингольд! - Огромный человек в черной форме, которую Джил сразу узнала по своим
снам, кинулся им навстречу, схватил Ингольда и крепко обнял его. - А ведь мы думали,
что ты погиб!
- Напрасно. Это в любом случае неразумно, Янус, - ответил Ингольд, от волнения едва
переводя дыхание. - Особенно, когда...
Но великан перевел взгляд на Руди, Джил и непонятный сверток у нее на руках,
