 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
не боитесь.
- Ого! - присвистнул работорговец (ибо им этот тип и являлся). - Он умеет говорить!
Вот уж никогда бы не подумал. Провалиться мне на этом месте, если теперь я его отдам
меньше, чем за пару сотен крэссентов.
Калормэнский крэссент - основная монета, имеющая хождение в этих местах, стоит
примерно треть фута.
- Так вот вы кто такой! - воскликнул Каспиан. - Похититель и работорговец. Вы, я
полагаю, этим гордитесь?
- Ну ладно, ладно, - отмахнулся работорговец. - Не читайте мне нотации. Чем
спокойнее вы к этому отнесетесь, тем приятнее для всех, ясно вам? Я это не ради
удовольствия делаю. Надо же мне, как и другим, зарабатывать на жизнь?
- Куда вы нас отвезете? - с трудом выговорила Люси. - Туда, в Нерроухэвен, - ответил
работорговец. - Там завтра базарный день.
- А там есть британский консул? - спросил Юстас. - Кто-кто?
Но задолго до того, как Юстасу надоело объяснять ему это, работорговец сказал
просто: "Ладно, хватит с меня этого вздора. Мышь - хорошая добыча, но этот, кого угодно
до смерти заговорит. Пошли, ребята".
Затем четырех пленников связали вместе, без особой жестокости, но надежно, и
заставили спускаться на берег. Рипичипа несли. Он перестал кусаться под угрозой, что
ему завяжут пасть, но зато говорил уж все, что думал, и Люси только удивлялась, как
можно вынести то, что Мышь говорила работорговцу. Но работорговец совершенно не
возражал, а только приговаривал: "Давай, давай", - когда Рипичип останавливался
перевести дух, и время от времени добавлял: "Это просто настоящий спектакль", или
"Чтоб мне провалиться! Я почти готов поверить, что он понимает, что говорит! " или "Это
кто-нибудь из вас так его выдрессировал? "
Рипичипа это привело в такую ярость, что в конце концов он попытался разом
высказать все, что думает, но чуть не задохнулся и замолчал.
Спустившись на берег, откуда был виден Доорн, они оказались рядом с маленькой
деревушкой. На песке они заметили баркас, а чуть подальше, в море - грязный
потрепанный корабль.
- Ну, мелюзга, - сказал работорговец, - теперь давайте без глупостей, и тогда вам не
придется плакать. Лезьте все в лодку.
В эту минуту бородатый мужчина благообразной наружности вышел из одного из
домов, похоже, что это был трактир, и спросил:
- Ну что, Паг, ты опять со своим товаром?
Работорговец, которого, видимо, звали Паг, поклонился очень низко и льстиво
произнес:
- Да, Ваша Светлость, пожалуйста, выбирайте. - Сколько ты хочешь за этого
мальчугана? - указал тот на Каспиана. - Ах, - воскликнул Паг, - я знал, что Ваша
Светлость выберет, что получше. Я ведь не обманываю Вашу Светлость, не предлагаю
Вам ничего второсортного. Этот мальчик... ну, я сам к нему привязался. Просто как-то
полюбил его. Я настолько мягкосердечен, что не следовало мне вообще браться за это
ремесло. Тем не менее, для такого покупателя, как Ваша Светлость...
- Назови мне свою цену, ты, падаль, - грозно оборвал его Лорд. - Не думаешь ли ты, что
я хочу слушать весь твой вздор об этой грязной торговле?
- Три сотни крэссентов, Ваша Светлость, из уважения к Вашей Светлости, но никому
другому...
- Я даю тебе сто пятьдесят. - О, пожалуйста, делайте с нами все, что хотите, только не
разлучайте нас, - взмолилась Люси. - Вы не знаете... - Но тут она замолчала, увидев, что
Каспиан даже сейчас не хочет быть узнанным.
- Итак, сто пятьдесят, - заключил Лорд. - Что до Вас, милая барышня, мне жаль, но я
не могу выкупить всех. Отвяжи моего мальчика, Паг. И смотри - обращайся с остальными
