 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
друзья, честные люди.
Как только Каспиан ступил на берег, в толпе раздались крики: "Ура! Нарния! Нарния!
Да^ здравствует Король! " В тоже самое мгновение, также благодаря посланцам Берна, во
многих частях города начали звонить в колокола. Тогда Каспиан приказал поднять свое
знамя и трубить в трубы. Солдаты с суровыми лицами обнажили шпаги и торжественно
промаршировали по улице, да так, что улица задрожала. Утро было солнечным, и на их
броню невозможно было долго смотреть, так ее блеск слепил глаза.
Вначале их приветствовали только те, кого предупредил посланец Берна, кто знал, что
происходит, и хотел, чтобы это произошло. Потом к ним присоединились дети, которым
понравилось это зрелище, ведь подобные процессии они видели очень редко. Затем их
поддержали школьники, тоже любившие процессии и надеявшиеся, что среди всеобщей
суматохи о занятиях в школе в этот день будет забыто. Затем все старухи повысовывали
головы из дверей и окон и начали переговариваться друг с другом и кричать "ура"
королю, ибо что значит какой-то губернатор в сравнении с Королем. По этой же причине,
а также потому, что Каспиан, Дриниэн и вся свита были так красивы, к ним
присоединились и все молодые женщины. А мужчины подошли посмотреть, на что
глазеют женщины. Итак, к тому моменту, когда Каспиан добрался до ворот замка, почти
весь город бурлил и шумел; и Гумпас, сидевший в замке и копавшийся, путаясь, во
всевозможных счетах, анкетах, правилах и регламентах, услышал этот шум.
У ворот замка трубач Каспиана затрубил и крикнул: "Отворите королю Нарнии,
прибывшему навестить своего верного и любимого слугу, губернатора Одиноких
Островов". Надо отметить, что в эти дни на островах все делалось очень небрежно и
неряшливо. Открылась только небольшая калитка, и из нее, держа в руках заржавевшую
пику, вышел взъерошенный тип в грязной старой шляпе вместо шлема. Он заморгал,
увидев перед собой сверкающие на солнце латы.
- Немте-вть-хосттво, - пробормотал он, что должно было означать: "Вы не можете
видеть Его Превосходительство". Никаких встреч без предварительной записи кроме, как
между девятью и десятью утра вторую субботу каждого месяца.
- Обнажи голову перед Нарнией, ты, собака, - прогремел Лорд Берн и слегка ударил его
рукой в латной перчатке. От удара шляпа слетела у стража с головы.
- Эй! Это еще за что? - начал стражник, но никто на него не обратил внимания. Двое из
людей Каспиана прошли через калитку и, после некоторой борьбы с засовами и болтами,
так как все было ржавым, нараспашку открыли ворота. Король и его свита вступили во
двор замка. Там слонялось несколько человек из стражи губернатора, еще несколько,
большинство из них вытирали рты, спотыкаясь, поспешно вышли из разных дверей. Хотя
их доспехи были в удивительном состоянии, эти люди смогли бы драться, если бы у них
был предводитель или если бы они знали, что происходит. Посему это был опасный
момент. Каспиан не дал им времени на раздумья.
- Где капитан? - спросил он.
- Я капитан, более или менее, если вы понимаете, что имею в виду, - вяло отозвался
молодой человек довольно щегольского вида, вообще без доспехов.
- Мы хотим, сказал Каспиан, - чтобы Наше королевское посещение территории
Одиноких Островов явилось, если это возможно, поводом для радости, а не для ужаса для
Наших верноподданных. Только поэтому я ничего не скажу Вам о состоянии оружия и
доспехов Ваших людей. Сейчас я Вас прощаю. Прикажите открыть бочку с вином, чтобы
Ваши люди могли выпить за Наше здоровье. Однако завтра в полдень я хочу видеть их
здесь, во дворе этого замка, похожими на рыцарей при оружии, а не на бродяг.
Проследите за этим, иначе Вы заслужите Наше крайнее неудовольствие.
Капитан разинул рот, но Бери тут же закричал: "Да, здравствует Король! " И солдаты,
которые не поняли больше ничего, подхватили. Тогда Каспиан приказал большей части
своих людей оставаться во дворе замка. Сам он, вместе с Берном, Дриниэном и еще
четырьмя сопровождающими вошли в зал замка.
