 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Нам нет преград ни в море, ни на суше! - загудел бас.
- Стойте! - приказал он, отступая на шаг перед поющими гостями и видя лишь
напряженное лицо Гронского.
- Что еще? Это что еще, нам мешают петь! - воскликнула толстая матрона. - Витя, он
мешает!
- Он пьян! - нашелся референт. - Уже милицию вызывали, а он все хулиганит.
- И мы тоже пьяные! - запела матрона. - Давайте петь вместе. Шубин резко оттолкнул
ее и оказался лицом к лицу с Гронским. - Отойдите сюда, - показал он наверх. - Мне надо
сказать вам два слова.
- Ты поосторожнее! - закричал референт. - Без хулиганства. Гронский был насторожен
и зол. В глазах читалось опасение: если Шубин смог вырваться из цепких объятий
милиции, значит, он нашел какой-то ход, какие-то связи? Какие?
- А вы, - сказал Шубин остальным, - стойте здесь. И не спускайтесь ниже.
В голосе Шубина была та уверенность в праве приказывать, что быстро угадывается и
признается людьми иерархии. Это умение, происходящее от внутренней убежденности,
трудно подделать.
Компания прервала пение, все замолчали. Стояли, глядели на Гронского, будто он был
старшим в этой стае и ему принимать решение.
- Подождите, - сказал он и поднялся на ступеньку выше, так что теперь его отделяло от
остальных метра два. Референт приклеился сбоку, чтобы не оставить шефа в опасную
минуту.
- Отойдите, - сказал ему Шубин брезгливо, как и положено говорить с шестерками.
Тот смотрел на Гронского. - Ну! - сказал Шубин.
Гронский сделал движение головой, отправляя шестерку к остальным.
Шубин дотронулся до плеча Гронского, отводя его еще дальше от компании.
- Случилось несчастье, - прошептал он. - Катастрофа. Много людей погибло.
Гронский не отвечал. Он почуял опасность и весь подобрался. Ноздри породистого
носа побелели, даже брыли подобрались.
- Вернее всего, это химическое отравление.
- Где? - спросил Гронский шепотом.
- Два этажа вниз, - сказал Шубин. Он уже говорил нормальным голосом и слышал
тяжелое дыхание прочих слушателей.
- Если это шутка...
- Тогда идите, только идите один, - сказал Шубин. - Я вам не советую подвергать риску
жизнь ваших гостей.
- Это бессмыслица какая-то, - сказал Гронский. Он смотрел не на Шубина, а на очень
толстого, туго затянутого в костюм краснощекого лысого гостя. Гость тронул Шубина за
рукав.
- Повторите, что произошло, - сказал он.
у него были красные щеки и красный носик. Очень светлые, живые, не замутненные
водкой глаза.
- Я не знаю причин катастрофы, - сказал Шубин. - Но внизу лежат мертвые люди. На
площади тоже. Много людей.
- На площади? Где? - Толстяк как бы взял в свои руки командование. Он был главнее
Гронского, и Шубин понял, что банкет происходил именно в его честь.
- Спуститесь на пролет ниже - можете выглянуть в окно, - сказал Шубин. - В холл
спускаться нельзя. Там газ.
- Какой газ? - Гронский был раздражен, ему хотелось не верить Шубину, он подозревал
в этом какую-то месть за милицейский рейд. - Какой может быть газ?
Шубин пошел с ними вниз. Теперь не было нужды искать телефонный справочник.
Если можно говорить о везении в такой ситуации - Гронский был этим везением. Уж он-
то знает все телефоны.
