 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Это бежал командировочный. Он нес ведро. - Мы вас не дождались, - сказал он. - Что
делать? - Вон там открыта дверь, - сказал старик. - Там течет вода. - Понятно, - сказал
командировочный.
Рядом появился еще человек, в дыму не разберешь - кто. Он тоже ринулся в номер, где
текла вода, столкнулся в дверях с командировочным. Командировочный тут же, от двери,
с силой плеснул водой вперед.
- Огонь дальше, - сказал Шубин. - Без вас знаю, - крикнул командировочный и снова
исчез в номере.
- Простите, - сказал старик. - Вы не будете так любезны помочь мне отойти немного.
Старик стоял у стены, запрокинув голову, и глаза его над белым полотенцем были
мутными.
- Вам плохо?
- Сейчас пройдет. - Ведра ни у кого нет? - спросили рядом. - Возьмите багор, - сказал
Шубин.
Он помог старику выйти в холл, что с трудом удалось сделать, так как навстречу
бежали люди, в дыму и темноте они налетали друг на друга. Подняв лампу, чтобы обойти
человека, который не мог разойтись с ними, Шубин узнал милиционера. Милиционер
добыл где-то большой таз.
- Коля? - обрадовался Шубин. - Как там Спиридонов? - А кто его знает. Лежит.
- Ладно. Возьми лампу и постарайся как-то организовать людей, - сказал Шубин. - А
то, боюсь, они только мешают друг другу.
- Слушаюсь, - ответил милиционер. Шубин в полной темноте вывел старика в холл, но
и тут задерживаться было нельзя - из-за дыма трудно дышать. Вокруг были крики,
метались люди, и Шубин подумал, что пожар был для них делом понятным и даже
спасительным, потому что очень страшно было сидеть в тишине и чего-то ждать, когда в
любой момент можно подойти к окну и увидеть мертвых людей на площади. Люди
бежали на пожар с остервенением, но без страха, потому что пожар был бедствием
объяснимым и всем было известно, что пожар можно потушить.
Шубин помог старику подняться этажом выше. Дыма было много и здесь, но, по
крайней мере, можно было дышать.
- Есть тут кто живой? - спросил Шубин.
- Я на месте, - ответила дежурная, и Шубин различил ее силуэт за столом.
- Где-то было кресло, - сказал старик, отцепляясь от Шубина. - Как вы себя
чувствуете?
- Лучше, спасибо вам, - сказал старик. - Я уже сижу. Так что вы можете заниматься
своими делами.
Шубин перевел дух, сердце еще билось, ноги еще бежали, надо было сообразить, что
делать дальше.
- Вы идите, не беспокойтесь, - неправильно истолковал его колебания старик.
- Сейчас... Скажите, а вы кто по специальности? - А почему вы спрашиваете?
- Вы читали Евангелие.
- Нет, я не священник. Я пианист. Я здесь на гастролях. Моя фамилия Володиевский,
не приходилось слышать?
- Простите, я плохо разбираюсь в серьезной музыке. - Меня мало кто помнит, - сказал
старик. - Я всю жизнь подавал надежды. Но не больше. Но очень приятно, когда кто-то
говорит мне: "Как же, слышал, неужели это вы? "
- Я к вам еще подойду, - сказал Шубин. Он обернулся к дежурной и добавил: - У вас
там в аптечке есть что-нибудь от сердца?
- Не надо, - сказал Володиевский. - Я уже принял нитроглицерин.
Шубин пошел к Спиридонову. Дверь в номер была закрыта. Он постучал: - Войдите,
- сказала Эля.
Шубин закрыл за собой дверь, чтобы не просачивался дым. На столике у кровати
