 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Пока Шубин натягивал ботинки, Эля почистила его пиджак и пыталась уговорить его
съесть холодного мяса. Но есть совсем не хотелось. Он бы еще выпил воды, но не посмел
попросить.
Эля стояла в смущении перед вешалкой, потому что Шубину надо бы переодеться, а
дома не было мужских вещей. Она уговорила его надеть под рваную аляску свой толстый
свитер, и Шубин согласился. Потом вытащила откуда-то белую вязанную шапку и
сказала:
- Это ничего, что она женская, у нас ребята многие носят. на шапке были изображены
олимпийские кольца.
- До свидания, - сказал Шубин матери, которая стояла в дверях кухни.
- Приходите, - ответила она сдержанно. Эля вышла проводить Шубина на лестницу.
Он пониже надвинул на глаза лыжную шапку.
- Ты адрес помнишь? - спросила вдруг она. - Улица Строительная, двенадцать, корпус
два, квартира пятнадцать. Записать?
- Нет, запомню, - сказал Шубин. - Только не выходи. Не надо. И мать не пускай. Пока
не вернусь, не выходи, обещаешь?
- Обещаю, - улыбнулась Эля. Впервые он увидел ее улыбку с прошлого вечера.
Блеснула золотая коронка. А он и забыл, что у нее золотая коронка.
Дверь напротив открылась, и оттуда выглянул громоздкий мужчина в пижаме.
- Привет, - сказал он, - гостей провожаешь? В вопросе было плохо скрываемое
презрение к соседке. - Доброе утро Василий Карпович, - сказала Эля, не выпуская руки
Шубина.
Этот человек был из другого, обыкновенного, сонного, вчерашнего существования.
- Чего-то света нету? - спросил он. - Не знаешь? - А вы проверьте, - сказал Шубин, -
нет воды, нет газа и не работает телефон.
- А что? - Человек сразу поверил и испугался. - Что случилось, да?
- Эля, - сказал Шубин, отпуская ее руку. - Я тебя очень прошу. Пройди по квартирам и
еще лучше - возьми кого-нибудь из мужчин, на которых можно положиться. Сейчас люди
будут вставать, они ничего не знают. Может быть паника, кто-то может заразиться... Ну
не мне тебя учить.
- Хорошо, Юрий Сергеевич, - сказала Эля. Она хотела еще что-то сказать, но Василий
Карпович из соседней квартиры не дал.
- Да что случилось, я спрашиваю! - почти закричал он. - Ты можешь человеческим
языком объяснить?
Перешагивая через две ступеньки, Шубин сбежал с лестницы. Хлопнула бурая дверь
подъезда.
Холодный ветер ударил в лицо. Он нес колючие снежинки. Шубин надвинул капюшон
аляски.
На улице рассвело. Он перешел улицу и оглянулся. Эля стояла у окна. Она смотрела
вслед. Тут же рядом с ней возникло лицо Василия Карповича - значит, он уже проник к
ним в квартиру.
Шубин прошел за соседний дом. И остановился у его угла, не оборачиваясь больше. Он
понимал, что через несколько шагов уйдет из той обыденности мира, в котором еще
ничего не произошло, который только сейчас начинает открывать, и то не во всей
полноте, масштабы бедствия - как будто от гостиницы, где они провели ночь, до этих
домов - много километров, и звуку несчастья еще предстоит их одолеть.
Конечно же, Шубин мог остаться у Эли и поспать еще несколько часов. Нет, он бы уже
не заснул. Он-то знал, что жизнь этого и соседних домов - только видимость, а то,
настоящее, к чему он принадлежит, начнется за углом.
И вдруг неожиданная мысль заставила его оглянуться. Он посмотрел на Элин дом.
Нет, не на четвертый этаж, а на первый. В трех, нет, в четырех окнах первого этажа
открыты форточки. Значит, почти наверняка, там лежат мертвые люди. Лежат мирно,
