 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Неудовлетворенный и разочарованный я поблагодарил кюре и удалился.
В замке я находился уже целую неделю. Абсолютно безрезультатную неделю!
Каждый день я стремился использовать любой шанс, чтобы уговорить моего мальчика.
Но все напрасно. Что делать? Тащить домой как пленника и тем самым заставить его
ненавидеть себя еще больше? Возможно, если потребуется. Но сначала нужно попытаться
уговорить его. Дэни был словно дикое существо, очарованное и восторженное. И не было
никакой пользы, думал я, загонять его в ловушку, и свяжешь бедное тело, а дух его от
тебя ускользнет. Я хотел завлечь его в ловушку, но завлечь всего и сделать это с любовью.
Оковы и наручники - неподходящие для этого инструменты.
Но если он не поедет со мной добровольно, то мне останется лишь применить силу.
Необходимость уже назрела, поэтому-то я и обратился к Годериху. Его дружеское участие
в сопровождении мальчика, будет, конечно, менее унизительным, чем полицейский
эскорт.
Вэньон в этом деле был совершенно бесполезен. Нынешнее болезненное состояние его
нервной системы было все равно что пассивное и негласное сопротивление моим
усилиям. Почему после взрыва эмоций по поводу безымянных он замолчал? Кюре хоть
что-то рассказал мне. Но почему сам Вэньон не мог сообщить мне тоже самое, или даже
больше?
Я подошел к окну комнаты, где мы завтракали, и взглянул на осенние поля. Отсюда
они выглядели коричневыми или желтыми квадратами, беспорядочно тянувшимися к
затуманенным холмам. Вдруг на одном из полей, я увидел Дэни. Но он не двигался. И
тогда я вспомнил, что это всего лишь пугало, почему-то оставленное на стерне.
Сегодня Годерих должен получить мое письмо. И когда он приедет, мы проведем наш
военный совет. Как рад я буду его трезвому подходу к делу и здравому мышлению. У
меня же все мысли перепутались, а оскорбленный рассудок все время наталкивался на
каменную стену противоречий. Настоящий парадокс! С одной стороны, здесь, как везде,
была середина двадцатого века с поездами, почтой, газетами и радио, а также изредка
пролетавшими самолетами. А с другой стороны, здесь вполне уживались темные
суеверия, замшелая мифология и причудливый анахронизм фантастического ужаса. Два
мира - взаимосвязанные и несовместимые, но каждый из них существовал.
Без всякой цели я направился к своей комнате, миновал ее и пошел по коридорам. Я
нередко в одиночестве, миновал ее и пошел по коридорам. Я нередко в одиночестве
бродил по извилистым лестницам замка, проходил мимо выцветших гобеленов,
феодальных знамен, посещал гулкие залы. На сей раз непреднамеренно, но с
беспокойством я шел в восточное крыло, к башне.
Мой поход не дал мне новой информации. Кроме одной. В комнате, расположенной
под комнатой-убежищем, я обнаружил несколько деревянных обрубков и щепок.
Очевидно, как мне говорил Дорло, их строгал Дэни. На ум пришло предположение,
возникшее у меня после беседы к кюре. Рауль, говорил кюре, умер в замке. И Дэни когда-
то, говоря о комнате в башне, упомянул, что там кто-то умер.
Был ли Рауль этим кем-то и не в башне ли он умер? Возможно, так оно и было.
Остальную часть утра и послеполуденного времени я бесцельно шатался, испытывая
сильное беспокойство. Я с нетерпением ждал ответа Годериха.
Посещение восточного крыла и возникшая после этого догадка о Рауле сильно
обеспокоили меня. Однако была и другая причина для тревоги. Мне казалось, что в
течение дня что-то произошло или я что-то заметил. Но что это было, я так и не мог
понять. Некоторое время тревога не исчезала. Я продолжал мучительно думать: что же это
такое? Наконец, прекратил.
Вновь забрел в библиотеку и снял с полки том "Легенд". Мне было неприятно, но я
