 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
хотел внимательно прочитать то место.
Мне удалось найти нужный раздел. Он был довольно обширным и назывался весьма
просто - Оверн. Его содержание было довольно мистическим, слишком таинственным и
напыщенным. Поэтому я не все смог понять.
Сожалея о слабом знании французского, я с трудом разбирал: "... исключительная
жизнестойкость... давая возможность вышеупомянутым безымянным извлекать
жизненную силу... (здесь одну или две строчки я не понял)... таким образом
восстанавливать себя вблизи источника питания, как ядра или фокуса и... (снова строчки
незнакомых мне слов)... или другой обычный предмет, чтобы быть похожим на человека.
Но горе всем тем, кто решится на это, ребенку или женщине, если не будет обеспечен
необходимый... " Далее несколько предложений описательного характера: "... их главная
слабость в запястьях и... Больше всего они радуются желтому и отвергают некоторые
оттенки серовато-голубого, поэтому удаляя их... "
Недовольный своим переводом я оставил открытый том у себя на коленях и задумался.
То, что мне удалось перевести, немного успокоило меня, поскольку казалось полнейшей
чепухой и глупостью. Я был рад и даже благодарен этой мысли: все это было чепухой.
Полнейшей, законченной глупостью. И я мог смеяться над ней. Как я только... Но мой
недолгий восторг исчез: Дэни, вспомнил я. Все же Дэни... Это была беда. Чепуха все это
или нет - один вопрос. А вот состояние моего мальчика - весьма реальное дело.
Неожиданно вошел Вэньон. В последние дни из-за его болезни, мы почти не
встречались. Лицо у него было недовольным.
- Здравствуйте, - буркнул он. - Сожалею, что вы не можете заняться чем-то лучшим. От
этого вы мало сможете получить...
К моему изумлению он схватил книгу и швырнул ее на полку. Да, Вэньон был очень
трудным человеком, но именно сейчас из-за столь незначительного случая я сильно
поссорился с ним. Конечно, нервы у нас были предельно напряжены, но нужна была как
раз такая искра для взрыва эмоций.
Я вскочил. - Хотя бы из вежливости, месье, вы могли бы не хватать книгу с моих
колен, я ее читал!
Он смотрел на меня полными слез глазами. - Это моя книга. Это моя книга, - по-
детски повторял он, - и я делаю с ней, черт возьми, что захочу. Проклятье! Я сожгу ее! Вы
что, против того, что если захочу, я сожгу всю свою собственность, включая замок? И
если кто-нибудь будет продолжать шастать - я говорю шастать - по моему
очаровательному замку, когда я буду его жечь, то пусть он тоже сгорит, его шея и волосы,
вместе с замком, если не...
Он пошатнулся и прижал руку к груди: - Извините меня... Я вел себя так, что вы
подумали обо мне как, как о французском паяце. Но некоторые вещи в этом обществе не
такие, какими они должны быть... Большая, удивительно большая большая муха залетела
в мою спальню и не давала мне спать. И у меня, как и у ваших безымянных, разболелись
запястья и...
Он сходит с ума? Или прикидывается сумасшедшим? Мои безымянные! Я ненавидел
его всей душой. И особенно потому, что ему в такой отвратительной форме удалось
помешать моим действиям.
- Эта ваша тварь, чем бы она ни была, - сам испугавшись, кричал я, - это ваше
безымянное напало на моего сына и почему-то вы больше не говорите о...
- Он умер здесь? В верхней комнате башни или под ней... Вэньон смотрел на меня, как
бы не понимая, а затем с жалостью. - Мой бедный друг, - медленно проговорил он. - Мой
бедный друг, все это слишком тяжело для вас. И вы, вы сходите с ума. Боже мой, сил
моих больше нет.
Он подошел смешным танцующим шагом и просто ошарашил меня, щелкнув двумя
пальцами у меня под носом.
- Повторяю, месье. Повторяю с огромным сожалением: вы совершенно не в своем уме!
