 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
появилась настороженность, словно он скрывал что-то серьезное.
На эту тему мы больше не говорили. А через неделю приехал Флебар, скромный и
сдержанный малый, казавшийся самой добродетелью. Это развеяло все мои сомнения.
И все же, как только Дэни уехал, сомнения возникли опять. Я не мог не думать: что же
там в замке, продолжает так звать к себе моего мальчика? Н подозревая чего-либо плохого
конкретно, я чувствовал, что существует какая-то причина или явление, которое я просто
не заметил, но которое требует более внимательного изучения.
Так родилась мысль, что во время очередной поездки Дэни, если она состоится, я буду
его сопровождать или сам поеду за ним и перед возвращением домой обязательно проведу
денек в Фоане.
Этот визит я помню очень хорошо. Когда он завершился, ничто не вызвало
беспокойства, но затем меня захлестнула волна необъяснимой депрессии.
Вэньон упрашивал погостить у него подольше, проявлял исключительное внимание,
почти не оставляя меня одного. Со своими детьми он вел себя построже, чем в Гемпшире.
И я вынужден был признать, что Вэньон извлекал больше пользы из нашей системы
взаимных визитов детей, так как трудно было сравнить моего привлекательного и хорошо
воспитанного Дэни с его двумя скрытными и эксцентричными обезьянками.
Для визита в замок, где Дэни провел четыре недели, я предпочел выбрать не первые, а
последние дни. Время проходило спокойно и до самой последней ночи совершенно
непримечательно: беседы, еда, игра в карты, свободное времяпровождение и хорошо
организованные походы по имению. Во время этих походов нас сопровождал Дэни. Он
помогал Вэньону как экскурсовод, и его светлая головка все время мелькала на солнце
впереди нас. И все же, мне казалось, он был слегка рассеян и подавлен.
Стояла знойная пора середины августа. Вокруг нас в горячей дымке простиралась
обожженная солнцем земля. По дороге в Фоан взору открывался странный ландшафт:
хаотическое нагромождение ребристых скал, будто здесь произошел мощный взрыв. На
ум пришло более выразительное сравнение: казалось, что эти расколотые каменные
глыбы, шпили и башни, почерневшие бруски магмы были людьми. Во время одной из
своих забав расшалившиеся дьяволы швырнули их на игорный стол плоских равнин, да
так в беспорядке и оставили. Было жутковато. И я подумал, как будет хорошо вновь
вернуться домой.
Но больше всего за три дня пребывания в замке меня поразила перемена в поведении
Вэньона. Однажды, когда я упомянул об очередном приезде Дэни, его взгляд выразил
какое-то смущение и сомнение.
- Да, - неуверенным тоном сказал он, - мы все взрослеем и даже самое хорошее
заканчивается...
Ночь накануне возвращения в Англию я провел без сна. В постели было жарко и я
вспомнил, что рядом с моей комнатой, примыкавшей к комнате Дэни, находится винтовая
лестница, ведущая в небольшой сад. Я решил подышать свежим воздухом и начал
спускаться по вниз, но услышав голоса, остановился.
Мне показалось, что это Вэньон говорил с Флебаром. - Нет, нет, - донесся до меня
испуганный полушепот. - Мы не можем... Говорю вам, это пришло опять...
Я потихоньку удалился. Последние слова Вэньон произнес с каким-то страхом или
отвращением, и на минуту я пожалел, что не дождался еще одной-двух фраз. Вернувшись
к лестнице, я вдруг заметил полоску света из-под двери Дэни и вошел в комнату.
- Эй, да ты тоже не можешь уснуть, - сказал я. - Да... Так душно...
Дэни сидел на кровати, рядом с висевшим на стене подсвечником горела свеча. Он
выглядел явно встревоженным и возбужденным.
- Здесь не так тихо, как казалось бы, - заметил я не для того, чтобы отметить этот факт,
а чтобы развеять свою неугасающую тревогу. - Только что я, кажется, слышал... Может
