 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
быть это коровы или лошади...
- Или привидение из комнаты в башне, - добавил Дэни.
Я усмехнулся, думая, что он пошутил.
- А разве привидения могут шуметь? - спросил я, а мои мысли вертелись вокруг
Вэньона.
- Да... - Дэни задумался, улыбнулся и четко добавил: - Они издают роликовые шумы.
Я... я заставляю их издавать такие звуки.
- Роликовые шумы? - я был обескуражен таким определением и интонацией его голоса.
- Да, похожие звуки издают роликовые коньки. Хотя это так смешно. Мы... - он
оборвал фразу, на губах промелькнула улыбка. Эта улыбка выражала то, что мне не дано
было понять: улыбка постижения истины, глубокого проникновения - реального или
мнимого. Я счел лучшим не углубляться в эту тему.
- Доброй ночи, - пожелал я Дэни и отправился в свою комнату. После всего мне опять
пришлось мужественно бороться с бессонницей. Наконец, я заснул, а утром проснулся
бодрый духом и телом. Если это лишь глупый предрассудок, который мучает Вэньона, то,
пожалуй, страхи мои беспочвенны. Просто я устал. Может, еще одна поездка и наша
практика взаимных визитов детей начнет себя изживать.
Однако при отъезде опять вернулись мои прежние опасения. Вид у Вэньона был
нездоровым; когда он прощался, его рука дрожала. Внезапно мой мозг пронзило слово,
которое объясняло изменение в поведении Вэньона и которое я безуспешно искал три дня.
ВИНОВНЫЙ. Но это же нелепо! В чем он может считать себя виновным? И все же...
Казалось, сумрак сгущался вокруг меня и Дэни, когда мы сели в машину и на прощанье
помахали рукой.
В поезде и на борту судна вновь удалось прогнать мучающие меня сомнения.
Возможно, Вэньон решил, что уже достаточно пообщался с нами и пора постепенно
избавиться от нас, но откровенно сказать об этом стеснялся. В свою очередь, я считал, что
в последнее время семейство Вэньонов слишком настырно посещало нас и если
инициатива прекращения визитов будет происходить с их стороны, тем лучше и легче
будет для меня. В Эштофт мы вернулись в отличном настроении.
А через пару дней почтальон вручил мне заказное письмо со штемпелем Фоана. Вот
письмо Вэньона:
"Дорогой полковник Хэпгуд, с большим сожалением вынужден информировать Вас,
что столь приятные взаимные связи наших семей в дальнейшем желательно не
продолжать. Боюсь, мне трудно дать убедительное объяснение этого вызывающего
сожаления решения. Я оказался жертвой фантастического преследования или наваждения,
невольно связывать Вас с которым было бы бесчестно. Это все, что я могу сообщить Вам
в оправдание столь жестокого шага. Но я воздвигая санитарный вокруг себя санитарный
кордон не для собственной защиты. Я делаю это ради других. Приношу самые глубокие
сожаления и надеюсь, что вы, которого я так уважаю, отнесетесь к этому факту с
пониманием. Позвольте с этого момента связь с Вами прекратить.
Ваш,
В. де ля Ф. Вэньон. "
Я положил это удивительное послание в конверт. Оно вызвало у меня некоторые
сомнения. Совсем недавно я думал о возможности подобного события, но не в такой же
форме! Или этот человек сошел с ума? Как ни странно, у меня не возникло чувство обиды
или злости. Скорее, полное недоумение и даже страх, ощущение того, что дело на этом не
закончилось, и настоящая беда только начинается...
Во всяком случае, вся эта история потрясла меня.
Я не сразу сказал Дэни о письме Вэньона. Более недели решал, как сделать это лучше.
Наконец, я сообщил ему, что у семьи Вэньона возникли определенные затруднения, не
