 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
запомнилось мне навсегда. "аверное, - думал я, - это чуть-чуть похоже на рыбок в
аквариуме", но при мысли об аквариуме я снова вспоминал про
канистру и горько, не по-детски вздохнув, тащил ее дальше.
Как-то раз, глядя с крыши дома на проходящих внизу людей, я подумал, что и сам, с
высоты птичьего полета, тоже похож на такого же суетливого
муравья, особенно когда приходится тащить вверх по склону канистру, чем-то
напоминающую то ли кусок еды, то ли яйцо, но гораздо более бессмысленную.
Именно бессмысленность угнетала меня, потому что я не верил, что вода в
источнике действительно обладает всеми теми свойствами, которые приписывали ей
взрослые. Я пытался найти выход, какой-нибудь способ опpавдаться пеpед
собою хотя бы намеком на смысл. Подсознательно я чувствовал его, как стаpый pыбак из
pассказа Хемингуэя чувствовал свою большую pыбу, но тогда я еще не умел вытащить его
на повеpхность. Потому к бессмысленности добавлялась
безысходность, потому что я не мог представить себе того времени, когда я перестанут
посылать с канистрой, разве что когда-нибудь я сам будет
посылать кого-то вместо себя... Тем не менее я не испытывал к источнику никакой
неприязни. Мне даже нравились тенистые ивы, под которыми он
прятался от посторонних, чистый песок на дне и аккуратные доски, которыми он был
обшит во избежание оползней.
Когда в школе проходили Древнюю Грецию, я узнал о Сизифе, о наказанном богами за
разбой и гордость. Еще, согласно легенде, ему удалось заковать в
цепи Смерть. Земная жизнь Сизифа, сына царя Эола, была обычной легендой,
соединением правды и вымысла, как и большинство легенд. Эта часть истории меня не
тронула. о в том наказании, которое придумали Сизифу боги, я увидел родное. В бытность
свою разбойником, этот странный грек убивал своих жертв, придавливая их тяжелым
камнем. аказание было остроумным: катить этот, или
даже еще более тяжелый камень вверх по склону. Достигнув вершины, камень
падал, и все начиналось сначала. В моем представлении лицо Сизифа
рисовалось смуглым и морщинистым, залитым потом. Казалось в нем отражается
шероховатая кора старых яблонь с желтовато-мутными подтеками смолы.
- Миф о Сизифе - это яркий пример жестокой эксплуатации человека человеком. Эта
легенда вскрывает глубокие противоречия рабовладельческого строя, где класс
рабовладельцев безраздельно властвовал над телами и душами рабов, не имевших ничего,
кроме своей жизни.
Я смотрел на картинку в учебнике, на которой был изображен полуголый Сизиф,
толкающий вверх по склону огромный камень. Склон был нарисован
схематично, и было видно, как он отвесно обрывается у самой вершины. Я представил,
как камень раскачивается и падает. Сизиф размазывает по лицу пот. Он медленно смотрит
вниз, затем неторопливо спускается по слону. И
пока он идет: Я ощутил даже смутную боль в пояснице и то ощущение легкости, которое
появляется в тот момент, когда канистра гулко опускается на пол.
Каждый раз, после очередной прогулки к источнику, я верил, что этот раз - последний, и
даже зная, что это не так, я продолжал верить, и мне
действительно становилось легче. В Сизифе я неожиданно обрел товарища по несчастью.
(Я долго смотрел себе под ноги, затем склонил голову на руки. Погpузившись в себя, я
почувствовал сильную и почти неуловимую pыбу смысла, огpомной тенью
скользнувшую под утлым суденыщком моего pазума. Я бpосил
кpючок с наживкой. Тогда pыба схватила его и потащила меня за собой. Я
следил за ней, и на этот коpоткий пpомежуток вpемени миp пеpестал быть: она была
пpекpасна). Со стороны могло показаться, будто я сплю. а самом деле я
не спал. о реальность и в самом деле куда-то уплыла или растворилась, и
теперь я наблюдал происходящее с какой-то из внутренних крыш. Весь класс, и парта, и
