 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
зависимости от того, насколько верно будет выбран путь или насколько широко
распространился потоп. Мысленно я сравнивал себя с оем, но тот в своем лице спасал
человеческий род и род животных, в то время как я пытался спасти
лишь жалкий обрывок цивилизации.
2.
Иногда, просыпаясь утром, я начинаю сомневаться в том, что я человек. Стены,
потолок, мебель - все куда-то убегает, становится бесконечном
далеким. Тоже самое происходит и с моим телом. Оно делается чужим,
неподвижным. оги и руки наливаются тяжестью, я уже не в силах пошевелить ими. Сам я,
наоборот, сжимаюсь, словно превращаясь в муху или паука. Все это очень странно. Что-то
во мне испытывает при этом страх - мне кажется, это остатки человечности, но я уже
утратил эмоции и вместе с ними - всякую волю к движению, к изменению вообще. Теперь
я не просто муха. Я - засохшая дохлая муха, сохранившая тень осознания. Потом я теряю
пространство. Я
больше не могу сказать, в какой части комнаты я нахожусь. Какое-то время я верю, что
нахожусь везде, но что значит это "везде" - я не знаю. Поэтому
точно так же можно сказать - нигде. Откуда-то снаружи приходят сигналы
бедствия. Я больше не муха. Я даже не могу больше сказать "я". Кокон,
которым раньше была моя комната, мое человеческое тело и наконец -
остывающее сознание мертвой мухи, - этот кокон больше ничего не скрывает. Внутри
него пустота. Волны искрящейся синевы прокатываются надо мной. Это радость. Где-то
рядом печаль. Эмоции ползают вокруг как экзотические
насекомые или даже нет - как черви, которые заводятся в падали. Мне все еще кажется,
что я мыслю словами. а самом деле это не так. Слова мыслят сами по себе. Река, имя
которой - язык течет мимо меня, снаружи. Я - внутри, но и
там меня нет. Слова парят в облаках, тревожно перекликаясь, как птицы,
внезапно потерявшие землю. Крохотный мир под голубым небом приходит в
движение.
Чужие слова обваливаются лавиной. Мне очень тяжело. Меня буквально сдавливает со
всех сторон. Кажется, я вновь обретаю тело, и вместе с телом - боль. Сейчас, когда я еще
слишком далеко - это лишь воспоминание о боли, тупое, гнетущее воспоминание. о я
возвращаюсь, и боль возвращается вместе
со мной, вместе со страхом и отчаянием. Я - дохлая муха, сохранившее
сознание и память о смерти, о внезапно навалившейся тяжести, вдавившей меня в
подоконник. Мои кишки давно уже высохли на солнце, но я все еще помню
боль раздираемого чужеродной тяжестью брюшка и треск ломающихся крыльев.
Кажется, я упал откуда-то сверху. Потолок слишком далеко. Тяжесть сжимает виски. Я не
чувствую рук и ног! Как будто их отделили, пока я спал, или
меня отделили от них. Это что-то со зрением. Я все вижу неправильно. ет, руки вот они,
на месте, лежат вдоль туловища. Я пытаюсь поднять их, но
усилие замирает где-то в плечах. Возле горла застыл какой-то комок. Я не могу говорить,
двигаться, шевелить головой. Я раздавлен невидимой тяжестью. Да что же это такое, в
самом деле! Я собираю силы, которые словно утекают в решето, и пытаюсь поднять руку.
Сознание пронизывает боль рвущихся тканей.
Что со мной? Я оторвал себе руку... нет, нет, вот она - перед глазами, я ее вижу. Пытаюсь
пошевелить пальцами. Удалось, но как! Пальцы - словно ржавые
гнилые шарниры с обвисшими на них клочьями плоти... ет, это только кажется. Кажется,
я могу шевелить рукой. Рука - как электрический шнур, подключающий меня к
