 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
как они хотят. Я дал им свободу, болезненно
ощущая, что сам, напротив, все более превращаюсь в актера, который играет
бессмысленную роль. Вместе с тем я был уверен, что за пеленой абсурда есть какой-то
скрытый, высший смысл, еще не ведомый мне, и что смысл этот
раскрывается ни в чем ином, как в долге, который я добровольно возложил на
собственные плечи.
Через два часа Марина принесла чай. Я не слышал, как она вошла, и только когда она
поставила поднос передо мной на стол, я оторвался от листа и посмотрел на нее своими
красными глазами.
- Я все думаю о том сне.
- Ты мне так его и не рассказал. Расскажешь? - Да. - Мне вдруг стало холодно. - Давай
затопим печку? - Зачем? У нас же есть обогреватель.
- Наверное, он не работает. - Я бросил взгляд на запотевшее окно. - е в этом дело. Ты не
понимаешь. Это не тот холод, о котором ты думаешь, даже не озноб.
- Да? - Да. Это другой холод, совсем другой. - Холод - он один и тот же.
- еправда.
- Я тебя не понимаю. - Она подошла к окну и прислонилась лбом к стеклу.
- Я хотел сказать - это внутренний холод. - Тогда печка тебе уже не поможет. Тогда ты
- труп. - Я ждал, но зыбкое ее отражение в стекле так и не улыбнулось.
- у, может быть, но все же я так не думаю.
- Ты опять писал всю ночь?
Я не ответил.
- Ты расскажешь свой сон? - Расскажу.
И я рассказал ей свой сон про человека, который жил в комнате с зеркальным окном.
Это было не совсем окно. а самом деле это было большое зеркало, вставленное в оконную
раму. Изображение в этом зеркале было
какимто размытым, так что у смотрящего всегда могли возникнуть сомнения,
действительно ли он видит самого себя или это фантом, нарисованный его
воображением. Зато в нем можно было увидеть нечто такое, что невозможно увидеть в
обычных домашних зеркалах. Тому, кто смотрел в него, оно
показывало, переставая быть плоским и обретая объем, его самого, но как бы во
временной проекции. Пока на поверхности болталась смутная тень
настоящего, в глубине разворачивались, повинуясь желанию смотрящего, объемные,
живые портреты его прошлого и будущего. Еще одна особенность зеркала заключалась в
том, что образы в нем тоже могли видеть. Старик или ребенок, смотрящие изнутри, могли
видеть отражение смотрящего - ту самую
расплывчатую тень на поверхности стекла. А поскольку тень соединяла их
взгляды: подобно вершине треугольника, то они вполне могли видеть и друг друга - до тех
пор, пока тот, кто смотрит, оставался перед зеркалом.
Другими словами, - посетила меня мысль, - человек каким-то образом свободен от
времени. Пока он стоит, неподвижно глядя в зеркало, он способен видеть
свое настоящее как часть многогранника. Вершина, с которой он смотрит,
постоянно движется, тем самым в обычном состоянии мы не способны воспринять всей
фигуры, но стоит нам замереть, как она предстает в своей
завершенности. Мы каждый миг творим свое будущее и свое прошлое, и осознать это -
значит на миг провалиться в зазор между причиной и следствием. В
противном случае мы просто толкаем свою жизнь в гору, как Сизиф - свой камень, а ведь
чтобы это делать, нужно забыть обо всем и придать этому занятию смысл. В своем сне я
все время думал о том, как соединить вершины многоугольника нашего бытия. Я
чувствовал, что если это удастся, то я смогу заглянуть в глаза истине. ужно было
остановить движение и собрать все
воедино. У К¸рая есть хокку:
