 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
снимают даже подозрительную дрезину с железнодорожником,
которая уносится на станцию за пивом. Теперь мне ясно, что этот
железнодорожник никакой не дьявол, а обычный железнодорожник, - уважающие себя
дьяволы за пивом не бегают, а спокойно идут.
А это что?!
Я вижу, как из тоннеля выезжает наш черный "ЗИМ"... Вид у "ЗИМа" такой, будто его
где-то приподняло та й гепнуло, к тому же он припадает на задние колеса под тяжестью
четырех серий "Звездных
войн" в своем багажнике. Значит, благотворительные сеансы состоятся при любой погоде
на радость всем крекерам-брекерам из Кузьминок, Печенежек и окрестностей.
Из "ЗИМа" выскакивает обеспокоенный Павлик, за ним, извиняюсь за пошлость, уже
осчастливленная им где-нибудь на аэродроме в вертолете царица Тамара, за ними -
ревизор Ведмедев.
Я готов плясать!
Все живы и невредимы! Я-то за них волновался, а сейчас понимаю, что эту гоп-
компанию никакой черт не возьмет и смерч не утащит. Но и это еще не все: из "ЗИМа"
появляется нечто совсем уже неуместное в этой ухе из
рыбы и разрезанных автогеном машин между Кузьминками и Печенежками - сам дьявол
во плоти, преследующий меня с утра на проспекте, в лесу и дома
телефонными звонками - старикашка в смушковом пирожке.
Этот здесь при чем?
Оказывается, последние слова я пробормотал вслух, и пьяненький Оля Белкин отвечает:
- Который? А, этот... Этот везде "при чем". Знакомьтесь: профессор Степаняк, он же
Енисейский... Привет, профессор! - приветствует Оля и чуть не выпадает из автобуса. - Он
же народный дантист, он же писатель-фантаст, он же Тунгусский метеорит. Куда ни
сунься, везде он. Он даже однажды
либретто для балета написал. Да! Р-рыголетто. А сегодня он кинокритик. Я недоумеваю.
- Впридачу к "Звездным войнам". В нагрузку, - объясняет Оля. - Будет перед сеансом
кино объяснять, чтобы мы все правильно понимали. А вы
думали! А что вы думали - статью против Степаняка-Енисейского?! Да он вас измором
возьмет...
Оля еще что-то говорит, но я уже плохо слышу. Пусть он позовет Дроздова с бутылкой
водки, чтобы оказать помощь мне... потому что я, кажется, теряю сознание.
24
Из обморока я выхожу от вкуса водки во рту и от грохота низко пролетающего вертолета
перед бетонным въездом в Кузьминки, привалившись к марсианину на заднем сиденьи
"ЗИМа". Космонавта уже совсем раздели: свой
генеральский китель он подложил мне под голову, а шинель накинул на плечи Татьяне.
Татьяна расположилась рядом с Павликом и разглядывает мой наган. - Осторожней! -
слабо вскрикиваю я.
- Не беспокойтесь, я вынул патроны, - успокаивает Космонавт. - Дед, как ты себя
чувствуешь?
Татьянину норковую шубку в рыбьей чешуе отдали, наверно, Оле Белкину, а в меня
влили водку, погрузили в "ЗИМ", как мешок с картошкой, и
приказали Павлику гнать в Кузьминки, пока я концы не отдал. Остальные сейчас грузят
зеркальных карпов в подорванный автобус, а потом будут
тащить его на буксире за автобусом Центрального телевидения.
- Мне это приснилось?
- Что именно? Дождик из рыбки? - спрашивает Космонавт и внимательно заглядывает в
мои зрачки. - Ничего страшного, обычное дело... шаровая молния, звуковые эффекты. Вы
