 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Почему "умрете", при чем тут "умрете"? - возмущается Павлик. - Да, зачем такие
слова? - впервые не соглашается со мной Андрей Иванович. - Вы всех нас переживете.
- Значит, меня сменят еще при жизни. Ладно, поехали куда-нибудь... Нет, постой...
К нам с горы спешит царица Тамара с какими-то важными новостями. Надо полагать,
она несет мне хорошее известие и заранее виляет лисьими хвостами своей шубы, чтобы я
ее погладил по спине и не сердился из-за неверно
развешанных портретов. Она уже осознала свою ошибку и в следующий раз повесит меня
вместо Ломоносова.
- Вам звонили и просили передать... - царица отдает мне телефонограмму и делает на
льду нечто среднее между книксеном и реверансом. Фигурное катание продолжается.
- Откуда звонили? Из Академии наук? - благосклонно спрашиваю я, разыскивая очки.
(Значит, я еще надеюсь, что Президент мне позвонит). - Нет, - пугается царица. - Из
гостиницы.
Опять записка, опять на календарном листке, но теперь уже за 29 февраля:
"ПЕРЕДАЙТЕ НЕВЕСЕЛОВУ, ПУСТЬ ПОЗВОНИТ В НОВОСИБИРСК ПО ТАКОМУ-
ТО ТЕЛЕФОНУ".
Сегодня все происходит как в сонном бреду. Никак не проснусь. Почему я должен
звонить в Новосибирск по какому-то телефону?
34
Значит, договариваемся так: Андрей Иванович возвращается с царицей Тамарой в Дом
ученых на "скорой помощи", которую ("скорую помощь") Леонард Христианович уже
услужливо подгоняет к нам вместе с моим пальто, и там он
(Андрей Иванович) подменит Павлика в качестве киномеханика, а то
мотоциклисты уже нервничают без "Звездных войн", а Павлик отвезет меня в
Новосибирск... не в Новосибирск, а в гостиницу, чтобы оттуда позвонить в Новосибирск.
Всем все ясно? Порешили. Быть тому. С помощью царицы Тамары надеваю пальто и
наблюдаю, как Павлик выводит из кустов рычащий "ЗИМ". "ЗИМ" упирается, морда у
него поцарапанная. Едем вниз. "ЗИМ" трясется и источает бензиновый дух. В молчании
проезжаем мимо трансформаторной будки с оскаленным черепом. Оревуар, камарад!
Извини, но познакомиться с тобой накоротке я сегодня, наверно, уже не смогу -
оказывается, у меня в Новосибирске дела.
- Откуда ты узнал, что директором издательства назначат Степаняка-Енисейского?
- Скажу, скажу... - усмехается Павлик. - Вы же не успокоитесь, пока не узнаете.
Ведмедев в аэропорту сказал. Приехали туда после урагана, а Ведмедев и говорит: видишь
того старикана? Мы в грязи, а он чистенький. Всегда так. Этот вот Забайкальский будет
нашим директором. И ему, кстати, понадобится толковый шофер.
- А ты ему: наше дело кобелиное - кто наймет, того и будем возить. И подгавкивать.
Лишь бы не сократили.
- За кого вы меня принимаете? - обижается Павлик. - Вы думаете, я из-за этих баб уже не
человек?
О Павлике я так не думаю, но, в общем, люди, излишне увлеченные чем бы то ни было -
хоть женщинами, хоть наукой, хоть марками, - сродни
наркоманам и не вполне хомо сапиенсы сапиенсы. Павлика мне не дадут сократить - он не
из нашего штатного расписания.
- Юрий Васильевич, давно хотел вас спросить... Но, боюсь, обидитесь...
- Давай.
- Вот вы скажите... Как мужик мужику. Для меня это важно. Вы ту японочку тогда на
Чукотке... это... Ну, это самое... Да или нет?
