 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
вслед через форточку и заводит "ЗИМ".
Не заводится.
Хорошо поговорили, хотя ничего не сказали. Зато теперь я точно знаю, что должен
делать, чтобы провести ЕГО... Но об этом пока молчок! Об этом даже думать нельзя.
Завелись и поехали. О чем же мне можно думать по дороге в гостиницу? Моргал,
конечно, не дьявол и мне не соперник. Война закончилась его поражением, не успев
развернуться. Так, не война, а достоевщина - приграничная стычка с
каким-то Ведмедевым. И сокращать никого не надо. Без потерь, значит. Тогда, может
быть, в самом деле, если уж мне все дозволено, назначить Михаила Федотовича вместо
Моргала директором "Перспективы"? А Олю Белкина своим заместителем вместо
Михаила Федотовича? Или кого?
Что-то я не к добру расхозяйничался.
"А что? - телепатирует Софья Сергеевна, трясясь на заднем сиденьи "ЗИМа". -
Захватывайте издательство, берите власть в свои руки".
"Там работы на триста лет".
"Как раз для вас. А Миша был бы хорошим директором. Он бы эту "Перспективу"
наладил в три дня".
"Интересно: как? " - удивляется Михаил Федотович. "Молча. В первый день ты походил
бы по коридорам и позаглядывал в кабинеты. Во второй день ты бы их всех поувольнял.
Ни слова не произнося. А в третий день написал бы заявление по собственному
желанию".
Надо сказать, что Софья Сергеевна принадлежит у нас к той злорадной породе
прокуренных редакционных дам, которые генетически напрямую
происходят от нигилисток позапрошлого века. У нее так развито чувство справедливости,
что в те времена она, не сомневаюсь, швырнула бы бомбу в царя. Ее замашки даже меня
иногда ввергают в состояние невесомости. И смех и грех... Недавно она вогнала в
столбняк самого Моргала, когда тот, согнав всех сотрудников "Науки и мысли" (кроме
меня, разумеется) в издательскую
типографию, заставил их исправлять политическую ошибку какого-то пьяного
типографского стрелочника: выдирать из журнала портрет Президента,
поворачивать его на сто восемьдесят градусов и вклеивать обратно - и так пятьсот тысяч
страниц, весь январский тираж. В обеденный перерыв эти
политкаторжане понуро брели в издательский буфет жевать холодные пирожки с мокрым
рисом и запивать их кофейной бурдой из граненых стаканов,
размешивая сахар привязанной на шнурке чайной ложечкой, - но однажды, когда сам
Моргал, подмигнув смазливой буфетчице, бесцеремонно полез без очереди за бутылкой
минеральной воды, Софья Сергеевна не выдержала,
тронула его за плечо и доверительно предупредила:
"Не пейте эту воду, товарищ директор. Я, например, брезгую". "Почему? " - испугался
этот чистоплюй, запиравшийся с этой самой буфетчицей в потайном кабинете
первоиздателя Лыкина и, запустив левую руку ей под юбку, правой набирал номер
телефона нашей редакции и, охраняя
нравственность "Перспективы", требовал у Михаила Федотовича исправлений в "чересчур
вольной" статье по генетике.
"А потому, что в ней рыбы......, как вы в своем кабинете", - меланхолично, но так, чтобы
все услышали, ответила Софья Сергеевна, употребив то самое слово, от которого синие
чулки перекрашиваются в лиловые.
И смех и грех. Представляю, как обалдел Моргал, как онемела очередь, и как буфетчица,
глупо хихикнув, налила Софье Сергеевне настоящий двойной кофе в настоящую чашку с
ручкой и с персональной ложечкой.
Такая вот у нас Софа.
Подъезжаем к гостинице. Там опять происходит какая-то суета. Я сегодня везде
