 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
пораскинул мозгами, реорганизовал рабочее место, приладил к станку две кочерги, чтобы
не таскать, а катать обоймы, и к концу месяца заработал семь тысяч рублей старыми
деньгами.
- Представляете, Тамара Григорьевна: семь тысяч рублей по тем временам! -
возбуждается Андрей Иванович, вспоминая начало жизненного пути и забывая, зачем он
этот разговор затеял. - Это же были бешеные деньги!
Держи карман шире, - продолжает он. Его вызвал начальник цеха и
разъяснил, что Андрей Иванович поступает нехорошо: что существует фонд заработной
платы, и бухгалтерия такую большую зарплату не пропустит.
"Нехорошо, Андрюша! "
Тогда Андрюша отправился в бухгалтерию, хотя ему не советовали. В бухгалтерии он
никогда не был. Шел с опаской. В этом слове ему чудилась большая строгая рыба,
наподобие камбалы, которая лежит на дне и охраняет фонд заработной платы. И в самом
деле: в бухгалтерии сидела толстая тетя, прикрывая спиной железный сейф. "Чего тебе
нужно, мальчик? " Она выслушала жалобу Андрея Ивановича и сказала, что
несовершеннолетним детям такие
большие деньги выдавать на руки не положено.
"Пусть придет твой отец, я с ним поговорю". "У меня нет отца", - ответил Андрей
Иванович. "Тогда пусть мать".
"У меня нет матери", - ответил Андрей Иванович. "Значит, ты сирота... - с
презрительной жалостью сказала рыба-бухгалтерия и задумалась: куда бы эту сироту
сплавить. - Тогда иди в профком".
Профком находился напротив. В профкоме Андрей Иванович тоже никогда не был. Это
слово напоминало ему надутого водолаза, который стоит на дне, пускает пузыри и
охраняет бухгалтерию, которая охраняет фонд заработной
платы. И в самом деле, в профкоме сидел дядя с чугунной водолазной шеей. Андрей
Иванович тогда еще не знал, что подобные дяди называются
"сталинистами". Дядя потребовал у Андрея Ивановича профсоюзный билет и строго
спросил, почему после ремеслухи у него "не оплочены" членские
взносы.
"А потому, - ответил Андрей Иванович, - что я не могу получить первую зарплату".
"Демагогия, - произнес загадочное слово дядя-сталинист. Потом он выпустил колечко
дыма и постановил: - Получишь, оплотишь, тогда и
приходи".
Андрей Иванович возразил, что получается типичный замкнутый круг, а дядя-сталинист
ответил на это, что Андрей Иванович сильно умный и хочет ограбить советское
государство, которое его выкормило.
Пока Андрей Иванович так ходил, тетя-бухгалтер и дядя-сталинист посовещались с
комсомольским вожаком и срезали Андрею Ивановичу расценки задним числом - так, что
получилось, что он заработал денег ровно в семь раз меньше.
"У него отец был когда-то врагом народа, подсказал комсомольский вожак. - Ему и этого
много".
Тогда Андрей Иванович стал у своего прокатно-раздолбного станка и заплакал. Ему
было всего пятнадцать лет, счастливый возраст. Весь цех на него смотрел, даже крысы
перестали шуршать и задумались. Но Андрей
Иванович плакал последний раз в своей жизни. В тот день он поклялся у своего первого
станка:
"Но пасаран! Они через меня не пройдут, эти дяди и тети! Они не будут ездить на мне и
оформлять на себя мои рационализаторские предложения. Они мне будут платить сполна
из фонда собственного кармана".
С тех пор он сменил более тридцати заводов, объясняет Андрей Иванович, предъявляя
под моим окном царице Тамаре свою замусоленную трудовую книжку старого образца.
