 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Эта книжка раза в два толще обычной из-за дополнительных вкладышей, объясняет он.
Печати некуда ставить. Сполна
расплевавшись с очередным водолазом, он забирал трудовую книжку, переходил через
дорогу на соседний завод и говорил там в отделе кадров:
"Хочу хорошо работать".
Что ж, токари везде нужны. Но как только Андрей Иванович начинал хорошо работать
и перевыполнять план, перед ним, как черт, возникал очередной народный академик,
похожий на того самого Трифона Дормидонтовича, из-за которого царица Тамара
получила сегодня от Деда строгий выговор. Появлялся и не давал работать. - Вы
спрашиваете, Тамара Григорьевна, кто же он такой, этот Трифон
Дормидонтович? Да вот же он! Собственной персоной, легок на помине! - распаляется
Андрей Иванович, указывая трудовой книжкой на забытого всеми Степаняка-
Енисейского, который пешочком возвращается из Дома ученых и
опасливо обходит Андрея Ивановича.
- Жизнь и деятельность трифоновдормидонтовичей мне глубоко интересна, как
типичное явление современности! - гремит Андрей Иванович на все
Кузьминки. - Их жизненная цель - ничего не делать, но делать видимость. Крысы! Они
пробрались везде и всюду - в сельское хозяйство, на
производство, в науку и так далее. Я их терпеть не могу, этих болтунов и показушников!
- Що то з ним? - спрашивает полтавский сержант у синей дамы, выглядывая из
гостиницы на шум.
- В милиции трифоныдормидонтовичи тоже есть! - немедленно отвечает сержанту
Андрей Иванович. - Я это говорю с полной ответственностью от имени рабочего класса,
хотя трифоныдормидонтовичи есть и у нас - всякие там передовики-хитрованы. У меня
глубокий антагонизм к
трифонамдормидонтовичам! С пятнадцати лет я объявил им войну, но воз и ныне там.
Нет, я не устал, ни один из них не прошел через меня, я их всех подорвал... Но рядом? Но
по бокам? На флангах?
- Та що то з вами? - смеется сержант. - Йдiть додому зi сво- ю жiнкою. Степаняк-
Енисейский подкручивает пальцем у виска и прячется в логово
гостиницы от греха подальше.
- Не перебивай меня, сержант! - не может остановиться Андрей Иванович. (Похоже, что
возбуждение от драки пришло к нему только сейчас, а я, грешным делом, подумал, что
доктор Гланц подлечил Андрея Ивановича
медицинским спиртом). - Ты пользуешься испытанным методом
трофиновдормидонтовичей - перебиваешь оратора вопросами. Крылов говорил: "Один
дурак может задать столько вопросов, что и десять умных не
разгребут". Уж сколько раз твердили миру, а сержанты все равно перебивают. Собрались
загробить "Науку и мысль" и думают, что простой рабочий не
разберется в их дрянной психологии. Пишут в ЦК телеги, спрашивают, какой
экономический эффект от журнала... Отвечаю: с помощью "Науки и мысли"
разогнаны пять крупных НИИ и два министерства - а безработицы, как видите, не
случилось. Это ли не экономический эффект? Какие еще вопросы?
Вопросы, может, и есть, но царица Тамара, вняв совету сержанта и разгадав
психованную натуру Андрея Ивановича, берет инициативу на себя и тащит его к греху
поближе в свое однокомнатное гнездышко по ту сторону
пустыря с трубой.
39
Вот, вроде, и все. Наступает последний акт этой обстракции. Сейчас я включу свет и - с
Богом, начну заканчивать.
