 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
забастовка Девятого Месяца, которой руководила
Одо, -- добавил он с сухой, напряженной улыбкой. -- Сейчас нам бы пригодился кто-
нибудь вроде Одо. Но на сей раз у них нет Луны, чтобы откупиться от нас. Мы добьемся
справедливости здесь -- или нигде... -- Он оглянулся на Шевека и
добавил более мягким тоном:
-- Знаете ли вы, что значило ваше общество здесь, для нас, в последние сто
пятьдесят лет? Знаете ли вы, что, когда люди хотели пожелать кому-нибудь счастья, они
говорили: "Желаю тебе вновь родиться на Анарресе! "... Знать, что оно существует...
знать, что существует общество без правительства, без полиции, без экономической
эксплуатации, что им больше никогда не удастся назвать это миражем, мечтой идеалиста!
Хотел бы я знать, вполне ли вы понимаете, д-р Шевек, почему они так хорошо спрятали
вас в Иеу-Эуне? Почему вам ни разу не позволили появиться ни на одном собрании,
открытом для публики?
Да, как только они обнаружат, что вас нет, они за вами кинутся, как собаки за кроликом!
Не только потому, что им нужна эта ваша идея. А потому, что вы
сам -- идея. И опасная. Идея анархизма, которая оделась плотью. И ходит среди нас.
-- Значит у вас есть ваша Одо, -- сказала девушка, как и раньше, тихо и
настойчиво; она опять вошла, пока говорил Маэдда. -- В конце концов, Одо была всего
лишь идеей. А д-р Шевек -- доказательство.
Помолчав минуту, Маэдда возразил:
-- Доказательство, которое нельзя предъявить.
-- Почему?
-- Если люди узнают, что вы здесь, то узнает и полиция.
-- Пусть придут и
попробуют его забрать, -- улыбнувшись, сказала девушка.
-- Демонстрация должна быть и будет абсолютно ненасильственной, -- с внезапной
силой сказал Маэдда. -- Даже СРС согласен на это!
-- Я на это не согласна, Туио. Я не собираюсь позволять черным мундирам разбить
мне лицо или вышибить мозги. Если они меня ударят, я отвечу ударом.
-- Если тебе нравятся их методы -- присоединяйся к ним. Справедливости не
добиться силой!
-- А власти -- пассивностью.
-- Мы не добиваемся власти. Мы добиваемся,
чтобы власть кончилась!... А вы что скажете? -- с надеждой обратился Маэдда к Шевеку.
-- Средство есть цель -- это всю жизнь утверждала Одо. Только мир ведет к миру, только
справедливые действия приводят к справедливости. Нам нельзя разойтись во мнениях об
этом накануне того, как начнем действовать.
Шевек посмотрел на него, на девушку и на хозяина ломбарда, который
напряженно слушал, стоя у двери. Устало и тихо он ответил:
-- Если я могу быть полезным -- используйте меня. Может быть, я мог бы
опубликовать заявление об этом в одной из ваших газет. Я прибыл на Уррас не затем,
чтобы прятаться. Если все узнают, что я здесь, то, может быть, правительство побоится
публично арестовать меня? Я не знаю.
-- Вот именно, -- сказал Маэдда. -- Конечно. -- В его темных глазах вспыхнуло
возбуждение. -- Куда, к черту, провалился Ремеиви? Сиро, позвони его сестре, скажи,
чтобы она его разыскала и прислала сюда. Напишите, почему вы
прилетели сюда, напишите про Анаррес, напишите почему вы не хотите продавать себя
правительству, напишите, что хотите, а мы это напечатаем! Сиро! Позвони и Мэистэ
тоже... Мы вас спрячем, но, клянусь Богом, мы сообщим каждому человеку в А-Ио, что вы
здесь, что вы с нами! -- он говорил, захлебываясь, у него тряслись руки, и он быстро
ходил по комнате взад-вперед. -- А потом, после демонстрации, после забастовки --
посмотрим. Может быть, тогда все будет по-другому! Может быть, вам не придется
скрываться!
-- Может быть, распахнутся все двери всех тюрем, -- сказал Шевек. -- Что ж, дайте
мне бумагу. Я напишу.
