 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
распределитель одежды, чтобы взять Шевеку и себе по новому костюму (у нее было
неясное, но выраженное чувство, что это -- акт, необходимый для начала их партнерства).
Потом она отправилась в свое старое общежитие,
один раз -- за своей одеждой и бумагами, и еще раз -- с Шевеком, чтобы забрать
несколько странных предметов: это были сложные концентрические фигуры,
сделанные из проволоки; если их подвесить к потолку, они начинали медленно, странно
двигаться и изменяться. Она сделала их из обрезков проволоки, взяв
инструменты со склада снабжения ремесленников, и назвала их "Занятиями Необитаемого
Пространства". Один из стоявших в комнате стульев совсем разваливался, поэтому они
отнесли его в ремонтную мастерскую, а взамен взяли там целый. Теперь мебели у них
было достаточно. Потолок в новой комнате был
высокий, поэтому в ней было много воздуха и вполне достаточно места для "занятий... ".
Барак стоял на одном из невысоких аббенайских холмов, а в комнате было угловое окно,
в которое после полудня светило солнце, и через которое открывался вид на город, улицы,
площади, крыши, зелень парков, на равнины за
городом.
Близость после долгого одиночества, внезапность радости выбили из колеи и
Шевека, и Таквер. В первые несколько декад его отчаянно бросало от ликования к
тревоге; она то и дело раздражалась. Оба были неопытны и излишне впечатлительны. Чем
лучше они узнавали друг друга, тем меньше становилась эта напряженность. Их
сексуальный голод не исчез, а превратился в
страстное наслаждение, их желание быть вместе вспыхивало вновь каждый
день, потому что каждый день утолялось.
Теперь Шевеку было ясно -- и он счел бы безумием думать иначе -- что все
несчастные годы, проведенные им в этом городе, были частью его нынешнего счастья,
потому что они вели к нему, подготовили его к нему. Все, что происходило с ним до сих
пор, было частью того, что происходит с ним сейчас. Таквер не видела в происходящем
столь загадочной цепи "следствие /причина/следствие", но ведь она не была физиком-
темпоралистом. У нее было наивное представление о времени как о проложенной дороге.
Ты идешь по ней вперед и куданибудь да придешь. Если повезет -- придешь туда, куда
стоит придти.
Но когда Шевек воспользовался ее метафорой и, заменив ее термины
своими, стал объяснять, что, если прошлое и будущее не станут, при помощи памяти и
намерений, частью настоящего, то в человеческом понимании никакой дороги не будет,
идти будет некуда, она кивнула, еще когда он не дошел и до середины объяснения.
-- Вот именно, -- сказала она. -- Это-то я и делала все эти четыре года. Это не одно
лишь везение. Только частично.
Ей было двадцать три года, на полгода меньше, чем Шевеку. Она выросла на
Северо-Востоке, в сельскохозяйственной общине под названием Круглая Долина. Это
было довольно отдаленное место, и до того, как Таквер приехала на Северный Склон, в
Институт, ей приходилось делать более тяжелую
работу, чем большинству молодых анаррести. В Круглой Долине едва хватало людей,
чтобы выполнять всю необходимую работу, но их община была не настолько крупной и
играла не настолько важную роль в экономике Анарреса, чтобы компьютеры РРС считали
ее нужды первоочередными. Жителям Круглой
Долины приходилось самим заботиться о себе. В восемь лет Таквер каждый день,
проведя три часа в школе, еще три часа работала на мельнице -- выбирала из зерна
холума солому и камешки. Практические навыки, приобретенные в детстве, мало
обогатили ее личность: они были частью усилий, которые община прилагала, чтобы
выжить. Во время сева и уборки урожая все, кому было больше десяти и меньше
шестидесяти лет, работали в поле. В пятнадцать лет она отвечала за координацию
графиков работы на четырехстах сельскохозяйственных участках, которые обрабатывала
