 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- То есть она тебя не заинтересовала?
Я посмотрел вниз на серые лавандовые склоны, снова поднял глаза - туда, где исчезал
всякий цвет и оставался только черный зазубренный силуэт, а вершины все равно не было
видно, хотя я задирал голову пока не стало жечь в глазах под защитными очками. И я
увидел облака, клубящиеся вокруг ее непреодолимых склонов; они были как айсберги,
только в небе; и я услышал вой отступающего ветра, который пытался объять ее величие
молниеносной лихой атакой, пытался и, конечно, не сумел.
- Почему же, я заинтересован, - сказал я, - но чисто академически. Давай-ка в город,
там я смогу поесть, выпить и, если повезет, сломать ногу.
Он повел флайер на юг, и я не смотрел по сторонам. Я просто чувствовал ее
присутствие у себя за спиной всю дорогу в город: Серая Сестра, высочайшая гора во всей
разведанной вселенной. Непокорная, конечно. Я чувствовал ее присутствие в
последующие дни, она отбрасывала тень на все, что попадало в поле моего зрения.
Два следующих дня я изучал сделанные ранее фотографии, потом мне удалось
откопать старые карты.
Еще я поговорил с людьми, которые рассказали мне разные истории о Серой Сестре,
очень странные истории.
За это время мне не удалось обнаружить ничего обнадеживающего. Правда, я узнал,
что пару столетий назад была предпринята попытка колонизировать Дисель, еще до того,
как появились корабли со сверхсветовыми скоростями. Однако новый, неизвестный
тогдашней науке вирус колонизировал самых первых колонистов, и они все погибли.
Новой колонии исполнилось четыре года, новые доктора победили вирус, люди решили
остаться на Диселе, и, казалось, гордились своим дурным вкусом в выборе среды
обитания. Как я узнал, никто особенно и не пробовал связываться с Серой Сестрой. Было
всего несколько попыток покорить ее, но они привели только к появлению новых легенд.
Днем небо всегда было нестерпимо ярким. Оно терзало мои глаза до тех пор, пока я не
начал надевать горные очки, всякий раз покидая отель. В основном, однако, я сидел в баре
отеля, ел, пил, изучал фотографии и расспрашивал каждого, кто проходил мимо и бросал
хотя бы мимолетный взгляд на эти самые фотографии, разложенные на столе.
Я продолжал игнорировать Генри и его вопросы. Я знал, чего он хочет, но черт
подери, он может и подождать. К несчастью, он так и делал, у него это получалось очень
неплохо, что тоже раздражало меня. Он чувствовал, что я уже почти решился, и он хотел
БЫТЬ ТАМ, КОГДА ЭТО СЛУЧИТСЯ. Он нажил целое состояние на покорении Касла, и
я, поглядывая на хитрые морщинки вокруг его глаз, уже представлял какими будут строки
нынешней истории в его изложении. Всякий раз, когда его лицо делалось похожим на
лицо игрока в покер, и он, опираясь на стол одной рукой, другой медленно поворачивал
фотографию, я представлял себе целые абзацы. Если бы я проследил за направлением его
взгляда, я бы, наверное, увидел гордых покорителей гор в запыленных штормовках.
В конце недели с неба опустился корабль с какими-то невоспитанными людьми на
борту и разорвали цепь моих мыслей. Когда они появились в баре, я сразу понял, кто они
есть, и тогда я снял свои темные очки, чтобы пригвоздить Генри взглядом василиска и
обратить его в камень. Но в тот момент в нем содержался слишком высокий процент
алкоголя, и у меня ничего не вышло.
- Ты предупредил прессу, - сказал я. - Ладно, ладно, - сказал он, съеживаясь, и
деревенея под моим взглядом, пробирающимся сквозь сумрачные дебри его нервной
системы к маленькой серой опухоли - его Мозгу, - ты хорошо известен, и...
Я снова надел очки и сгорбился над бокалом, спрятав пронизывающий взгляд, как
вдруг один из вошедшей троицы спросил:
- Простите, а вы случайно не Джек Саммерс?
Чтобы как-то заполнить наступившую паузу, Генри сказал: - Да, это Безумный Джек,
к двадцати трем годам покоривший Эверест и все остальные вершины о которых только
стоит упоминать. В тридцать один он стал единственным человеком, побывавшим на
