 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
Я должен был изучить нижние склоны, фигурально говоря, поправить подол ее юбки,
прежде чем представлять друзьям. Говорят, что только безумец ходит в горы в одиночку,
но ведь и прозвище они мне дали не просто так.
На моих фотографиях северный склон выглядел обещающе. Я посадил взятый на
прокат флайер как мог близко к подножию горы, запер его и, взвалив на плечи рюкзак,
пошел.
Горы поднимались слева от меня и справа от меня, горы были позади, черные, как
греки, в отступающем предрассветном сумраке белого, такого белого дня. А передо мной
была даже не гора - длинный пологий склон, что бесконечно тянулся ввысь. Яркие звезды
светили надо мной и холодный ветер бил мне в лицо, пока я шел вверх. Прямо впереди,
однако, не было звезд - только чернота. В тысячный раз задумался я о том, сколько такая
гора может весить. Меня всегда интересовал этот вопрос, когда мне приходилось иметь
дело с горами. На небе ни облачка. Полная тишина нарушаемая лишь шуршанием моих
башмаков по дерну и гравию. Очки болтались у меня на шее. Руки внутри перчаток
вспотели. На Диселе мой рюкзак и я вместе весили наверное столько же, сколько я один
на Земле - и это меня ужасно радовало. Воздух, который я вдыхал, обжигал, а при выдохе
расходился облачками пара. Я отсчитал тысячу шагов и, посмотрев назад, не увидел
флайера. Я отсчитал еще тысячу, посмотрел наверх и увидел, что некоторые звезды уже
погасли. Примерно через час мне пришлось надеть очки. К этому времени я уже мог
видеть, куда я иду. Ветер, казалось, крепчал.
Она была такой большой, что я никак не мог всю ее окинуть взглядом. Я крутил
головой из стороны в сторону, отклоняясь все больше назад. Вершины я не видел:
слишком высоко в небо она уходила. На мгновение, у меня возникло невероятное
ощущение, что я стою наверху и смотрю вниз, а ступни ног и ладони у меня начали
зудеть, как у обезьяны, которая, отпустив одну высокую ветку, чтобы схватиться за
другую, обнаруживает, что веток-то больше нет.
Я поднимался еще два часа и остановился, чтобы перекусить. Это была прогулка, а не
скалолазанье. Пока я ел, я раздумывал о том, как могла возникнуть Серая Сестра.
Недалеко от нее, в радиусе шестидесяти миль было несколько вершин высотой в десять и
двенадцать миль, а на другом континенте - пик Бурка, высотой в пятнадцать миль, но их и
сравнивать нельзя было с Серой Сестрой. Меньшее тяготение? Ее строение? Я не знал.
Интересно, что скажут Док, Келли и Малларди, когда увидят ее.
Однако, мое дело - взбираться на горы, а не определять как они появились на свет.
Я снова посмотрел вверх и увидел там несколько облаков. Они частично скрывали от
меня Серую Сестру. Судя по фотографиям, которые я сделал с флайера, когда летел с
Генри, у меня впереди было еще десять или даже двенадцать легких миль. Как подъем на
большой холм. Наверняка здесь можно было идти разными маршрутами. Вообще-то, я
даже подумал, что она может оказаться гораздо легче, чем я полагал поначалу.
Эти мысли меня слегка взбодрили и я, запаковав свое хозяйство, двинулся дальше. Я
уже чувствовал, что день мне предстоит хороший.
Так и вышло. К полудню я сошел со склона на что-то напоминающее тропу.
Продолжительность дня на Диселе около девяти часов и большую часть этого времени я
провел в движении. Тропа оказалась такой удобной, что я шел по ней еще несколько часов
даже после захода солнца и успел подняться на приличную высоту. К этому времени я
уже начал пользоваться дыхательным оборудованием и включил обогрев костюма.
Звезды были похожи на большие блистающие цветы, путь был легким, ночь казалась
моим другом. Я вышел на широкий плоский участок и разбил лагерь под выступом скалы.
Там я провел ночь, и мне снились снежные женщины, их груди походили на Альпы,
розовые в лучах восходящего солнца; и они пели мне, как ветер, и смеялись, а глаза их
напоминали льдинки. Они убежали от меня по облачному полю.
На следующий день я поднялся еще выше. Тропа начала сужаться, местами она
пропадала совсем, но вскоре появилась вновь. До сих пор идти вверх было легко и удобно.
