 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
еще раз и я услышал новые проклятья.
Я торопился изо всех сил, опираясь и подтягиваясь по вырубленным Малларди
небольшим ступенькам, когда услышал, как Малларди запел. Кажется что-то из Аиды.
- Черт тебя подери! Подожди меня! - сказал я. - Мне осталось всего несколько сотен
футов.
Он продолжал петь. У меня начала кружиться голова, но я не мог двигаться
медленнее. Моя правая рука одеревенела, а левая превратилась в ледышку. Ноги стали
копытами, а глаза жгло невыносимым огнем.
И вот тут-то это и случилось.
Вспышка такой яркости, что я пошатнулся и чуть не сорвался. Одновременно пение
прекратилось, а дракон исчез. Я прижался к вибрирующему склону и крепко зажмурил
глаза, чтобы хоть как-то защититься от света.
- Малларди, - позвал я.
Ответа не было.
Я посмотрел вниз. Генри продолжал подниматься. Я тоже двинулся вперед. И добрался
до выступа, про который упоминал Малларди. Там я его и нашел.
Его респиратор еще работал. Защитный костюм с правой стороны был опален и
почернел. Ледоруб наполовину расплавился. Я приподнял его за плечи и, увеличив
громкость коммуникатора, услышал его дыхание. Его глаза, то открывались, то
закрывались.
- О'кей... - сказал он.
- "О'кей", - черт тебя побери! Где у тебя болит? - Нигде... я прекрасно себя чувствую...
послушай, я думаю она на данный момент исчерпала свои возможности... иди, установи
флаг. Только положи меня так, чтобы мне было видно. Я хочу это видеть...
Я устроил его поудобнее и нажал кнопку подачи воды, чтобы он мог напиться. Потом я
подождал Генри. Он добрался до нас минут через шесть.
- Я останусь здесь, - сказал Генри, садясь рядом с Малларди, - а ты иди, сделай это.
И я взошел на последний склон.
7
Мой ледоруб поднимался и падал без устали, и я стрелял из пневмопистолета, и полз,
полз вверх. Часть льда растопилась, камень местами почернел.
Ничто и никто мне не мешали. Электрические твари исчезли вместе с драконом.
Тишина, да сияющие в темноте звезды.
Я поднимался медленно, усталость после рывка за Малларди еще не пропала, но я
решил больше не останавливаться.
Весь мир без шестидесяти футов лежал подо мной, а сверху нависло небо. Неподалеку
мигнула ракета. Может быть, это фотокорреспондент щелкнул камерой.
Ни птиц, ни стрелков, ни ангела, ни девушки. Пятьдесят футов...
Сорок футов...
Меня начало трясти: сказывалось нервное напряжение. Я заставил себя успокоиться и
двинуться дальше.
Тридцать футов... и, казалось, гора начала раскачиваться. Двадцать пять, и у меня
закружилась голова, пришлось остановиться, попить воды.
Клик, клик - снова застучал мой ледоруб. Двадцать...
Пятнадцать... Десять...
Я собрался с силами для последней атаки, готовый к любым неожиданностям.
Пять...
Я взошел на вершину. Ничего не произошло. Я стоял наверху. Выше подниматься
было некуда. Посмотрев вниз, а потом вверх, я помахал сверкнувшей невдалеке ракете. Я
достал телескопический шток, растянул и надел на него флаг. Здесь бризу никогда не
