 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- А вы не смотрите, - сказала докторша. Я не помню, как звали попутчика - то ли
Николаем Ивановичем, то ли Иваном Николаевичем. Мы расстались очень скоро. В
Березове, у брода.
Березовский деревянный мост сгорел незадолго перед нашим приездом - сваи еще
дымились. Шипели уголья, падая в воду. Откос перед радиатором машины застилало
дымом.
- Чистая работа, - сказала Анна Егоровна. - Парома здесь не держат? Мальчишки
завопили, набегая на машину:
- Тетенька, за старицей брод! Хороший, грузовики перебираются! Один, маленький,
прошепелявил:
- Овшы тоже перебираются.
Другой малыш развесил губы сковородником, заревел и припустил наутек - испугался
белого халата. Попутчик сказал:
- Правильно, хороший брод! В малую воду тормоза будут сухие. - Едем. - Она тронула
машину в объезд старицы.
Я тоже знал эти места - чуть выше по реке водились крупные раки. До города отсюда
не больше пяти километров, и с высокого старого берега можно было рассмотреть
телескоп. Я с самого начала не хотел уезжать, и теперь, когда мы начали крутиться, не
удаляясь от города, мне стало паршиво. Пускай теперь рыжий трус изображает больного!
И я страшно обрадовался, когда Анна Егоровна спросила:
- Отправить тебя домой, Алексей? Она курила и хмуро посматривала на темный склон
противоположного берега. Лучшего места для засады нельзя придумать: мы внизу,
освещены солнцем, - бей, как куропаток...
- Я постою тут, пока вы переезжаете, - сказал я. - Не заблужусь, отсюда телескоп
виден.
- Виден, да по дороге все надежнее, - сказала она. - Возьми сверток с бутербродами,
коробочку давай сюда.
Я отдал коробочку со "слизняком", взял ненужные бутерброды, открыл дверцу и
зацепился ногой за футляр с бластером. "Зачем мне эти бутерброды? " - подумал я и
покосился на Анну Егоровну. Она что-то регулировала на приборном щитке. Я зацепил
футляр носком ботинка, выкинул в траву, вылез и захлопнул дверцу. Попутчик в
подвернутых брюках уже шлепал по воде - он пойдет впереди машины.
- Счастливо, мой мальчик...
Серый "Москвич" осторожно пополз в воду, заблестели мокрые колеса, а я стоял на
берегу и смотрел, пока машина, забирая влево, не перевалила через гребень высокого
берега. Мелькнул белый рукав, хлопнула дверца, и остался только запах бензина. Тогда я
поднял футляр с бластером и напрямик, через холмы, побежал в город.
Черная волга
Отличный, солнечный был день. Тихий, по-весеннему жаркий. Над березовыми
перелесками кричали кукушки, в овраге пели зяблики. Штук двадцать, не меньше -
столько зябликов сразу я сроду не слыхивал. Перелески светились насквозь: между
березовыми стволами зеленя сверкали, как спинка зимородка. А я мчался, как мотоцикл,
волоча бластер и пакет с бутербродами. Холм с телескопом служил мне ориентиром, я
держал его справа, почти под прямым углом к своему направлению Понимаете, я мог
выбрать дорогу намного короче, прямо к восточной части Тугарина, через совхозную
усадьбу. Идти через усадьбу не хотелось, и я знал почему. В совхозном клубе, что в
центре усадьбы, вчера выступал Федя-гитарист.
На бегу я думал о трусах. Рыжий попутчик - несомненный трус. У них всегда чутье на
опасность, как у Кольки Берсенева из нашего класса. Едва запахнет дракой, он исчезает.
Он как барометр. Если он исчез из компании, то наверняка жди неприятностей -
подеремся, либо из кино выведут, либо затеем на овраге слалом и переломаем лыжи...
