 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
больной. Жиклер продуйте... Сержант, гарантирую вам взыскание.
Кто-то отошел от нашего "Москвича" - стало светлее. Тогда третий голос зашептал:
- Доктор, я знаю объезд через Березовое... В район требуется, хоть вешайся... Возьмите,
я иммунный.
- А машину бросите?
- Жениться еду, не до машины. Отбуксируют эти же, я им трояк дам! - торопился голос.
- В детстве чем болели? - спросила Анна Егоровна. (Я чуть не прыснул. )
- Свинкой, ветрянкой, этой... коклюшем... - Договаривайтесь о машине, только
быстро! - И после паузы: - Алеша, ты лежи. Если я чихну, начинай стонать... Давайте,
давайте!
Передняя дверца хлопнула, солнце с моих ног перебралось на голову - мы ехали
обратно.
- Что с мальчиком? - спросил новый попутчик. - Свинка, - отрезала докторша.
- Ай-яй-яй... Очень плох?
Она промолчала. Потом спросила: - Поворачивать на Березовое, говорите? Там
бревно, шлагбаум. - Объедем, ничего. Отличный грунт. Я на рыбалку там проезжал две
тысячи раз. Или чуть поменьше.
- Резвитесь, жених?
- Мое дело жениховское, доктор. Почти молодожен. - Значит, объезд через Березовое
тоже запрещен? И там авария? - Это почему? - спросил попутчик.
- Не знаю. Вы-то не сказали при милиции об этом варианте. В город просились...
Молчание. Я осторожно приоткрыл глаз и увидел, что попутчик внимательно смотрит
на докторшу. У него был вздернутый нос и рыжие ресницы.
- Вот и бревно, - сказала она. - А вы для жениха не староваты, юноша? Тогда он
выпалил:
- Ох, доктор! В Тугарине творится неладное. Машина остановилась. Нас обогнал
грузовик. Анна Егоровна прищурилась на попутчика.
- У вас ангина, - сказала она. - Господи, где моя зажигалка? - Доктор! - застонал
попутчик. - Какая ангина?
- Покажите горло... Ну? (Он испуганно открыл рот.) Хорошо. Алеша, ты можешь сесть.
Мы едем на Березовое. Что вы заметили неладного в городе?.. Осторожно, ухаб... И как
ваше имя-отчество?
Понимаете, дядька тоже ехал в район, чтобы поднять тревогу. Он знал чепуху: что
телефон междугородный не работает, автобусы отменены до семнадцати часов и что
заводу тракторного оборудования запретили отправлять продукцию на железную дорогу -
ближняя станция тоже в райцентре. Он говорил, путаясь от волнения:
- Я мальчуганом оставался в оккупации, под фрицами. Вы небось военврач. Майор
медицинской службы? Ну, вы страха не знали...
- Как сказать...
- Извиняюсь, конечно, - поспешно сказал попутчик. - Вы того страха не знаете. Словно
бы воздух провонял - отовсюду страшно. От приказов страшно, от всего... И сейчас
завоняло. Кто же тут виноват? - Он испуганно смотрел на Анну Егоровну. - Авария - это
действительно. Сорвало мост, конечно, столбы повалило... - Он вертелся на сиденье, глядя
то на меня, то на докторшу. - И телефон порван. Доктор! - вскрикнул он. - Я вам говорю.
Точно! Фактов нет, только воняет. Туда нельзя, сюда...
- Что же вы поехали без фактов?
- С испугу, - жалким голосом признался дядька. - Польза будет, и ноги унесу. Страшно.
Меня в гестапо били.
- Вот как, - сказала докторша. - Однако же чутье вас не обмануло. Подчас и с испугу
действуют правильно.
- Не обмануло? И факты есть? - вскинулся он. - То-то я смотрю - мальчик и не болен
вовсе.
