 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
часов пошлют настоящим пришельцам сигнал: плацдарм захвачен. По лучу нашего
радиотелескопа ложные пришельцы сумеют направить хоть тысячу кораблей, и они будут
садиться вокруг нашего городка совершенно спокойно! У нас даже телефона теперь нет,
словно в каменном веке! Корабли будут садиться, а кругом ничего не узнают.
"Эти прямо дрожали, когда говорили о телескопе, - думал Степан. - Когда
Пятиугольник сказал: "Не берем своего наводчика", гитарист так и рявкнул... Они и
Тугарино выбрали из-за телескопа".
... Добродушная тетка с цыплятами, бунтующими в корзине, наклонилась к Степану и
спросила:
- Девочка, ты тифом болела? - Он промолчал, зона громко заохала: - Да я бы такую
мать послала рыбу чистить, а не дитев воспитывать!..
Кто-то засмеялся и спросил, почему рыбу чистить, а тетка кудахтала, что девчушечка
стриженая, бледная и бормочет невпопад, а рыбу чистить - не детей воспитывать.
Оказывается, Малгосин платочек валялся на полу, и тетка с цыплятами завязала его на
Степке "по-модному", под подбородком, - едва не задушила.
- Вертолет, вертолет! - крикнул кто-то. Правда! С юга, от района, тарахтела зеленая
стрекоза, и Степка едва не вывалился из грузовика, который замедлил ход, чтобы
водитель и все пассажиры могли полюбоваться.
У-ру-ру! Вертолет, военный! Значит, добрались доктор с Алехой, и будет теперь
порядок!
Он забыл, что через Березовое они едва-едва спустя полчаса могли прибыть в
райцентр, и орал "у-ру-ру! ", пока вертолет садился на совхозный выгон, раздувая пучки
прошлогодней вики. Только он сел, из ближнего перелеска вывернулся горсоветовский
"газик" и подкатил вплотную к вертолету, под медленно вращающийся винт. Было видно,
как трепещет брезентовая крыша "газика", - Степкин грузовик проезжал совсем близко от
места посадки.
Из пузатой кабины выбрались двое - военный и гражданский. Двое местных встречали
их в промежутке между машинами. Степка не рассмотрел встречающих - мешал кузов
автомобиля.
Приезжих он видел хорошо: майор, затянутый "в рюмку", с крупным, красивым
лицом, а гражданский - невысокий, с приметной блестящей сединой, в приметном темно-
сером костюме и с начальственной постановкой головы.
Все налюбовались встречей, грузовик загудел, и в пятидесятый раз за этот
нескончаемый день Степан увидел проклятый жест - двумя руками за сердце: два
человека, четыре руки...
Он забился в свой угол. Два человека, еще два. Вдруг стало безнадежно-отчаянно. Так
ловко, так спокойно это проделывалось. Они брали нас без выстрела. Команда вертолета
наверняка ничего не заметила: доставили пассажиров, куда было приказано, и - т-р-р! -
затарахтели обратно. Те могли и вертолет захватить, но почему-то не пожелали.
Помиловали. Из всех зрителей это понимал один лишь мальчишка четырнадцати лет. Он
ехал к телескопу, и на коленях у него стоял чемоданчик с двумя пистолетами и сотней
патронов к ним. Все. Больше ничего не было.
Входи!
-... А какое большое удовольствие было выпить рюмашечку и капусткою кочанной
закусить!..
От Синего Камня грузовик шел пустой. Степку развлекал последний попутчик -
маленький голубоглазый старик, пряменький, с высоким выпуклым лобиком я смешным
ртом. Нижняя губа - сковородником, как у Валерки, когда он собирается взвыть белугой.
Степка не знал его, потому что старичок был деревенский и прямо из деревни пришел и
нанялся охранником на телескоп. По дороге от Синего Камня он рассказал, какой он
раньше, в деревне, был здоровый и как его две войны не пробрали, а сидячая работа
