 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
пришибла так, что он четыре недели пролежал в районной больнице. Он от хохота
наливался кровью, вспоминая, как ему "питание непосресьвенно к койке подвозили, на
резиновом ходу". И запретили ему пить и пшеничное вино, и легкое вино, и даже пиво...
Так он болтал, тараща озорные глаза, а Степка думал о своем и, казалось бы,
совершенно его не слушал. Когда же старичок спросил, зачем "мадемазель" едет к
телескопу, Степка вдруг брякнул:
- Посылку везу, дедушка.
- Больно деловая, - отметил старичок. - Для кого передача-то? - Для Портнова
Вячеслава Борисовича, - снова брякнул Степка.
- Зна-атный человек! - восхитился попутчик, но в его подвижном личике промелькнуло
что-то ироническое. - Зна-атный... Непьющий!
Видимо, ирония и относилась к последней характеристике Вячеслава Борисовича. Дед
не мог взять в толк, почему здоровый, молодой и "знатный" человек по своей воле
отказывался и от пшеничного вина, и от легкого вина, и даже, как говорили, от пива.
- А что в посылке содержится? - Не знаю, - сказал Степка. - Мое дело передать. Он
рассчитывал, что дед, как охранник, проведет его к Портнову. Старичок был, несомненно,
не из тех, - смеялся весело, тонко, заливисто и очень смешно распахивал большой рот с
крепкими черными зубами. Те смеялись грубо, коротко. Как лаяли.
- Передашь, передашь, вот сейчас и передашь, - болтал попутчик. - Считай, приехали...
Постовой позвонит, Портнов подошлет на проходную Зойку-секретаршу, получишь
шоколадку - и лататы... Михалыч! - завопил он прямо из кузова охраннику, стоящему у
ворот. - Михалыч, тута мадемазель с посылкой к Портнову.
Степка смотрел на носки своих ботинок. Влопался! Ясное дело, он не собирался
отдавать чемодан с оружием одному из тех. Он хотел под видом
посыльной пробраться к Портнову, а еще лучше - к профессору Быстрову, директору. А
теперь что? Говорить, что пошутил, то есть она пошутила, и никакой посылки нету? Или
требовать, чтобы его самого провели к Портнову?
Он сидел в машине, пока водитель его не шуганул. Соскочил. Пистолеты брякнули в
чемодане. Дед-попутчик суетливо отряхивался. Охранник от ворот пробасил:
- Я-то думал, ты с внучкой приехал. Здоров? - Э-э! Была у собаки ката... - затарахтел
старичок. - Завелся, - сказал охранник. - Ступай в дежурку, Прокофьев... Устав тебе
прочтут... новый. Ха, ха...
Степка, наверно, побелел: он-то знал, какой "устав" прочтут веселому старичку в
дежурке. Охранник несколько секунд смотрел на него с мрачным интересом.
- Чего привезла? Степка промолчал, выгадывая время. - А ну покажи. - Охранник
протянул руку за чемоданом. Степка отошел на два шага.
Охранник ухмыльнулся и, наклонив голову, стал смотреть на девчонку. Степка
решительно выдержал его взгляд. Догони, попробуй... Михалыч пожал плечом, сплюнул и
показал на ворота:
- Беги вон налево, в лабораторный корпус, по лестнице на второй этаж и налево до
конца.
Степка пошел. В ворота и налево по бетонной чистой дорожке, по расплывчатым
полосам тени, падающим от стальных ферм телескопа. Он шел в проклятой юбке, и нельзя
было сунуть руки в карманы, и сзади, от ворог, на него смотрел мрачный Михалыч. И
невозможно было знать, что ждет впереди. Совершенно свободно неведомое нечто,
умеющее гипнотизировать людей за долю секунды, владеющее бластерами, зелеными
радиостанциями "слизняками" и прочей дьявольщиной, - совершенно свободно, думал
Степка, оно могло проследить за каждым его шагом и узнать, что он везет в чемодане, и
нарочно приказать пропустить его.
Вот корпус. Двух шагов хватало как раз от одной теневой полосы до следующей. Вот
корпус и дверь. Входи! Сколько времени ты мечтал о пистолете в правой руке и пистолете
в левой руке, - входи! Ты умеешь стрелять с левой, стрелять быстро и попадать. Охота
