 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
вещью, которой не хватало его армии, было средство мгновенной связи. Без такого
средства он чувствовал себя более уязвимым, чем хотел бы допустить. Чтобы
компенсировать это, он создал сеть конных всадников, которые будут сновать челноками
с места на место во время битвы. И он обучил своих офицеров сложным кодам
сигнализации, передачи команд при помощи вспышек, флажков и взмахов руками, чтобы
хотя бы при некоторых обстоятельствах можно было передавать видимые сигналы, но он
не был этим удовлетворен. В его руках были тысячи и тысячи жизней. И когда он
пристально рассматривал свое войско, то ему казалось, будто он стоит на ветви дерева,
которая качается на ветру.
Он отвернулся от Боевой Стражи и внимательно осмотрел всадников, собравшихся
перед воротами. Отсутствовали только Тревор и Лерия. Здесь были Лорды Аматин и
Морэм с двадцатью Стражами Крови и небольшой группой хайербрендов и гравлингасов,
а также всеми гостившими в Твердыне Хранителями Учения и Первым Хафтом Аморин.
Кавинант сидел в седле из клинго на одном из мустангов Ревлстона. А рядом с ним была
Высокий Лорд. Мирха, ее золотая кобыла-ранихин, более чем когда-либо придавала ей
вид сказочной героини, благородного персонажа, подобно той легендарной Королеве,
ради которой Берек вел свою великую войну.
Она наклонилась к Кавинанту, слушая его с интересом - даже почти с почтением - в
каждой линии своего тела.
Это зрелище раздражало Троя.
Его собственные чувства к Высокому Лорду были в смятении; он не мог свести их ни к
какой простой категории. Она была тем самым Лордом, который просветила его о сути
его зрения. И по мере того как он учился видеть, она обучала его всему в отношении
Страны, вводила его в этот мир с таким тихим восторгом, что он всегда думал о ней и о
Стране совместно, как если бы она была воплощение Страны. Когда он пришел к
пониманию угрожающей Стране опасности - когда он начал искать пути служить тому,
что он видел - именно она была тем, кто воодушевлял его идеи. Она признала
потенциальное значение его тактического мастерства, внушила всем веру в него; она
придала его голосу силу для командования. Это благодаря ей отдавал он сейчас приказы
огромной степени риска и вел Боевую Стражу на дело, в котором не стыдно было бы
умереть.
И вот появился Кавинант, безразличный к ней, нечувствительный к ней. У него была
аура горькой усталости. Борода затемняла его лицо, доказывая, что у него не было ни
капли, ни на йоту веры в свое предназначение. Он выглядел как Неверящий, как
неверующий. И его присутствие, казалось, унижало Высокого Лорда, пятнает ее
сравнимую со Страной красоту.
Разные угрюмые мысли проносились в голове Троя, но одна была преобладающей.
Было кое-что, что ему следовало сказать Кавинанту - не потому, что Кавинанту это было
бы полезно, но потому что он, Трой, не хотел оставлять никакого сомнения относительно
этого в мыслях Кавинанта.
Вомарк дождался, когда Елена повернулась поговорить с Морэмом. Тогда он подвел
Мехрила сбоку к Кавинанту. Без предисловий он резко сказал: - Я хочу сообщить тебе еще
кое-что прежде чем мы выедем. Я хочу, чтобы ты знал, что я выступал против тебя перед
Советом. Я сказал им, что ты сделал с дочерью Трелла.
Кавинант приподнял бровь. После паузы он сказал: - И тогда ты обнаружил, что они
уже все знают об этом. - Да, - на мгновение он удивился, откуда Кавинанту это известно.
А затем продолжил: - Поэтому я потребовал, чтобы объяснили, почему они так
полагаются на тебя. Я сказал им, что они не могут позволить себе тратить время и силы на
реабилитацию людей подобных тебе, в то время как им следует беспокоиться о Фауле.
- И что они ответили?
- Они стали извиняться за тебя. Они сказали, что не все преступления совершаются
порочными людьми. Они сказали мне, что иногда и хороший человек совершает дурное
