 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
нуждаться в нем. Хотя меня называют пророком и предсказателем, я даю
предостережения лишь из-за широты моих знаний, хотя необходимость их самих для
этого закрыта для меня. Пожалуйста, прими его - ради любви, которую мы разделяем, и
как искупление моих сомнений.
Глаза Триока расширились, и черты его лица быстро смягчились. Трой заметил блеск в
глазах Триока, который говорил, что жизнь для него стала теперь не так уж кисла, как
раньше. Он молча принял прут из рук Лорда Морэма. Но когда он держал Высокое
Дерево, прежняя горечь опять исказила его лицо, и он сурово произнес: - Я смогу найти
ему такое применение, которое удивит вас. - Затем он поклонился, и другие старики
поклонились с ним, освобождая Морэму и Трою дорогу.
Трой отсалютовал им и воспользовался возможностью продолжить путь. Сейчас у него
не было времени подумать об удивительном подарке Морэма и непонятном обещании
Триока. Он пришпорил Мехрила и повел своих товарищей галопом из долины подкаменья
Мифиль.
Вскоре они обогнули западный уступ гор и вступили в Равнины. Оглянувшись на
сопровождавших его, Трой был удивлен, увидев, что лошадь Тулла могла бежать
аллюром. Этот ранихин скакал сквозь опасности бешеным темпом в течение последних
восьми дней, и усталость сквозила в его походке. Но он был ранихином; его голова была
поднята, глаза были горячими, а спутанная грива развевалась как гордо реющий флаг.
Глядя на это, Трой понял, почему ранихийцы не ездят на ранихинах. Но сам он не сделал
уступки усталости лошадей. Весь день он гнал свою компанию со скоростью почти
равной быстроте грома на запад.
Он стремился скорее объединиться со своими воинами, разделить борьбу и отчаяние
вместе с ними, показать им единственный путь, которым они могли быть в состоянии
вырвать победу из зубов армии Лорда Фаула. Только необходимость спать заставила его
сделать привал посреди ночи.
Руэл разбудил его перед рассветом, и он снова поскакал вдоль основания Южной
Гряды. Когда дневной свет вернул ему зрение, он смог разглядеть впереди утесы,
стоявшие рядом с Роковым Отступлением. Теперь прямой путь к Отступлению вел их
прямо к авангарду армии Лорда Фаула. Но он сохранил это направление. Рядом с
полчищами крешей и юрвайлов он должен будет отыскать какие-нибудь следы конного
Боевого Дозора.
Он заметил воинов Кеана раньше, чем ожидал. Хилтмарку следовало отозвать своих
всадников с южного изгиба, чтобы держать своих преследователей как можно дальше от
движущейся к Роковому Отступлению Боевой Стражи. Чуть позже полудня Трой и его
товарищи достигли высокого холма, который давал им возможность видеть на заметное
расстояние на север в Равнинах. И здесь, всего лишь в лиге от себя, они увидели
оборванные, спасающиеся бегством остатки команды Кеана.
Сначала Трой почувствовал трепетное облегчение. Он мог разглядеть хилтмарка Кеана,
скачущего среди воинов рядом со знаменосцем. Шесть двадцаток Стражей Крови скакали
среди Боевого Дозора. И голубые одежды Каллендрилла и Вереминта были ясно
различимы среди темной волны отступающих.
Но затем Трой осознал то, как двигались всадники. Они были почти полностью
деморализованы. Тесной кучей, напоминающей панику на Равнинах, они тащились и
натыкались друг на друга, бросали безумные взгляды назад, на дорогу, что не
способствовала устойчивости их лошадей, выглядели озлобленными и вскрикивали от
страха. Некоторые из них хлестали время от времени своих лошадей.
Вслед за ними двигалась волна крешей, на которой было обилие черных точек,
обозначавших юр-вайлов.
Однако расстояние между всадниками и волками оставалось неизменным. Спустя
некоторое время Трой понял. Боевой Дозор Кеана изо всех сил старался двигаться точно
охотничьим шагом крешей. Сами волки не могли перейти к стремительной атаке. Их
