 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
взгляд, наполненный той силой, которая заставляет Боевую Стражу слушаться его.
- Марш мы начинаем завтра на рассвете. Ночная темнота окружала его, но в свете
костра он мог видеть лицо Кеана. Старый ветеран боролся с собой, пытаясь найти силы
принять это его новое требование. Он плотно закрыл свои глаза, и все хафты ждали его,
как если бы он хранил мужество всех их в своих руках, утверждая или же отрицая то, что
он полагал неподходящим. Когда он открыл глаза, его лицо казалось обвисшим от
утомления. Но его голос был тверд.
- Куда нам надо идти, вомарк?
- Сначала идем на запад, - быстро ответил Трой. - К тем древним руинам. Это будет не
слишком плохо. Если мы распределим все правильно, то сможем идти медленнее, чем
нужно было бы для такого дальнего перехода.
- Ты расскажешь нам свой план? - Нет. - Трой хотел бы сказать ~Если я скажу вам, вы
так ужаснетесь, что ни за что не последуете за мной~, но вместо этого добавил: - Я хочу
хранить это пока только в себе - пока все не будет готово. Вы только должны верить мне. -
Самому себе он казался человеком, который свалился с дерева и кричит людям над ним,
которые, как и он, падают вниз, что поймает их.
- Вомарк, - твердо сказал Кеан, - ты знаешь, что я всегда верю тебе. Мы все верим тебе.
- Да, я знаю, - вздохнул Трой. Вдруг утомленность нахлынула на него, и он не смог
услышать свой голос. Он сам еле держался на ногах после долгого пути, проделанного с
тех пор, как он покинул Ревлстон. Ошибки в расчетах лишали его идеи жизненности,
отбирали у них спасительность. Он сам удивился, как много еще вещей ему придется
отторгнуть от себя, прежде чем эта война будет завершена. За время долгой паузы он
нашел в себе достаточно энергии, чтобы сказать: - И еще одно. Это должно будет быть
сделано - иначе у нас не будет совсем никаких шансов. Надо будет, чтобы кто-то
попытался удержать Отступление, заставил Душераздирателя думать, что мы еще здесь, и
осторожно заманил его вниз. Это будет самоубийством, поэтому для этого нужны
добровольцы. Двух или трех Боевых Дозоров будет достаточно, чтобы все это сработало.
Кеан и Аморин приняли это флегматично - они были воинами, хорошо знакомыми с
этим типом мышления. Но до того, как Трой смог сказать еще что-нибудь, в круг ворвался
Лорд Вереминт.
- Нет, - рявкнул он. - Никто не останется здесь. Я не позволю этого.
Сейчас Трой ясно мог его видеть. Его грубое лицо смотрелось с такой четкостью, будто
было только что снято с точильного камня, и глаза его ярко сверкали. Горло Троя резко
пересохло. С затруднением он сказал:
- Лорд Вереминт, прошу прощения, но у меня нет выбора. Этот маршбросок убьет
воинов, если они будут двигаться достаточно быстро, поэтому кто-то должен оттянуть
время.
- Тогда это сделаю я! - Голос Вереминта был груб. - Я буду удерживать Роковое
Отступление. Эта задача - как раз для меня.
- Ты не сможешь, - определил Трой, почти заикаясь. - Я не могу позволить тебе это. Ты
мне еще будешь нужен для другого. - Будучи не в силах сдержать силу взгляда
Вереминта, он повернулся за поддержкой к Лорду Морэму.
- Вомарк Трой говорит правду, - сказал осторожно Морэм. - Смерть не исправит твоего
горя. И ты еще будешь очень нужен в дальнейшем. Ты должен идти с нами.
- Именем Семи! - вскричал Вереминт. - Вы не слушаете меня?! Я сказал, что я остаюсь!
Шетра, моя супруга, потеряна навсегда! Она, которую я любил все своей силой - и этого
было мало. ~Меленкурион! ~ Не говори мне, чего я не могу или не должен! Я остаюсь! Не
надо оставлять здесь никаких воинов.
Морэм урезал его: - Лорд Вереминт, ты действительно полагаешь, что сможешь
разгромить Душераздирателя?
Но Вереминт не ответил на этот вопрос. - Выздоравливай, Каллендрилл, - сказал он
резко. - Ты мне завтра понадобишься. И отзовите Стражей Крови с Равнин. Я начну на
