 |
 |
 |
 |
|
 |
 |
- Ядовитый Клык уничтожил бы и это.
Он поднял щеку с ее волос, повернул ее так, чтобы было видно лицо.
Взгляд ее глаз остудил его. Несмотря на слабый свет, они потрясли его, словно
погружение в ледяные воды северного моря. Странность ее взгляда, необычайная его сила
усиливались, концентрировались до тех пор, пока ее глаза не стали выражением чего-то
дикого и беспредельного. Вселяющая страх мощь вырывалась из них. Хотя ее взгляд не
был устремлен на него, он как сверло проходил через него, оставляя кровавый рубец. Это
было видение картины конца света. Он не мог придумать для всего этого другого
названия, нежели ненависть.
Глава 23. Знание
Этот взгляд вынудил его выкарабкаться из оврага, прочь от нее. Ему удавалось с
трудом удерживаться в вертикальном положении, он накренился так, будто сильный ветер
вынес его куда-то на мель. Он услышал ее слабый вскрик: "Любимый! ", но не мог
обернуться. Видение заставило его сердце дымиться как сухой лед, и ему было нужно
найти место, где он мог преодолеть боль и отдышаться в одиночестве.
На некоторое время дым застлал его рассудок. На бегу он налетел на Баннора и
отскочил от него, словно натолкнувшись на огромный валун. Это столкновение удивило
его. Безмятежный вид Баннора был полон некой таинственной угрозы. Он бессознательно
отшатнулся. - Не прикасайся ко мне! - И отправился, шатаясь, в другую сторону, ковыляя
в ночи до тех пор, пока от Стражей Крови его отделил крутой холм. Тут он сел на траву,
обхватил грудь руками и попытался заставить себя заплакать.
У него ничего не вышло. Его слабость, его постоянная проказа перекрыли этот
эмоциональный канал; он слишком долго пытался разучиться облегчать страдания. И
отсутствие неудач в этих попытках сделало его жестоким. Он был до краев полон
застоявшейся, не находящей выхода яростью. Даже в бреду он не мог избежать ловушки
своей болезни. Встав на ноги, он потряс кулаками в небо, словно севший на рифы
одинокий галеон, стреляющий из своих пушек в бессмысленном споре с неуязвимым
океаном. Проклятие!
Но наконец наваждение прошло. Его гнев резко остыл, он оборвал свой внутренний
крик, надежно закрыл этот выход своей ярости. Он чувствовал себя так, словно
просыпался после тяжелого сна. Ворча сквозь зубы, он упорно двинулся к потоку.
Не позаботившись снять одежду, он неистово бросился лицом в воду, ныряя словно для
какого-то прижигания или избавления от боли в ледяной холод ручья.
Он не смог выносить этот холод дольше секунды; все тело обожгло, судорогой
схватило сердце. Дыша с трудом, он вынырнул и встал, дрожа, на каменистом дне потока.
Вода и ветер хищной болью пробирались до костей, словно холод лакомился его костным
мозгом. Он выбрался из потока.
В следующее мгновение он снова увидел взгляд Елены, почувствовал, как тот опаляет
его сознание. Он замер. Внезапная идея заставила забыть про холод. Она родилась
практически созревшей, словно медленно развивалась в темной глубине его сознания,
ожидая, пока он будет к ней готов.
Он понял, что у него есть возможность для нового вида сделки - соглашения или
компромисса, издалека похожего, но далеко превосходящего ту сделку, которую он
заключил с ранихинами. Они были по природе своей слишком ограничены; они не могли
принять его условия, выполнить тот его договор, который он подготовил для своего
выживания. Но человек, с которым он мог бы теперь совершить сделку, почти идеально
соответствовал тому, чтобы помочь ему.
Для него было вполне возможно обрести свое избавление посредством Высокого Лорда.
Он тут же увидел трудности. Он не знал, что содержит в себе Седьмой Завет. Он
должен бы направить апокалиптический импульс Елены сквозь непредсказуемое будущее
